Онлайн книга «Почти цивилизованный Восток»
|
А эти… она искоса глянула на мужчину, который снял маску и оказалось, что Эва его уже видела. Где-то. А где – не помнит, надо бы спросить, чтобы потом, дома уже, выразить благодарность. В письме. В письмах благодарность выражать куда проще. Правда. Эдди устроился в углу экипажа. И мальчишку-сиу рядом с собой усадил. А когда тот попытался отодвинуться, возложил лапищу ему на плечо и сказал: — Не дергайся. И сиу замер. Будь они одни, Эва успокоила бы его, сказав, что бояться нет нужды. Эдди добрый. И даже благородный. А благородные люди, даже если они не совсем люди, слабых не обижают. — Я спать хочу, – заметила молодая женщина в совершенно безумном розовом платье. Безумным оно было и цветом – такой насыщенный оттенок категорически ей не шел, – и кроем. Зачем столько кружева? Да еще и розового. Цветное, конечно, вошло в моду, но… Но и сама дамочка странная. Ее Эва точно раньше не видела. Иначе запомнила бы. Определенно. Эти резкие черты лица, в которых проглядывало что-то нечеловеческое, сложно не запомнить. И кожу смуглую. Эва тоже легко загорала. И маменька вечно вздыхала, сетуя, что даже крем с жемчужной пудрой не спасает. И зонтики… зонтики приходилось носить даже осенью, но почему-то помогали они слабо. И Эва смуглела. Расстраивалась. А вот эта особа, несмотря на кружево и смуглость, расстроенной не выглядела. Кто она вообще? Спросить? Неудобно. Воспитанная барышня в подобных обстоятельствах должна быть благодарна, а не совать свой нос в чужую жизнь. Благодарность Эва чувствовала, но справиться с любопытством не получалось. — Юная леди. – Экипаж остановился, и человек, ее купивший, подал руку. – Пожалуйста, воздержитесь в будущем от подобных приключений. Не всем они на пользу. И вздохнул. И… И помог выбраться из экипажа. Сперва ей, потом той, другой. — Может, пусть ее Эдди проводит? – поинтересовалась дама в розовом, глядя на Эву с сомнением. – А мы домой. — Боюсь, это не совсем вежливо. — Зато разумно. – Она зевнула, пусть и прикрыв рот рукой. Но… но разве так можно? Или все-таки можно? Эдди хмыкнул и, склонившись, поинтересовался у Эвы: — Сама-то дойдешь? А то ведь босая… Только теперь Эва поняла, что и вправду все это время была босиком. Что туфли ее остались в доме, даже не ее, а чужие, которые ей позволили носить. На сцену ее выпихнули без них. И в одной рубашке. И… маменька точно упадет в обморок. А отец разозлится, правда ничего не скажет. Никогда он ничего не говорил. Но точно разозлится. И тогда всем станет неуютно, а у маменьки еще и голова болеть будет три дня. И… — Дойду, – решительно сказала Эва. Ведь не холодно же. Почти. Там, в чужом доме, было даже тепло. А еще нервы. На нервах не только об отсутствующей обуви забыть можно. Потом ей очень хотелось скорее уехать, и… и снова было не до туфель. Она решительно сделала шаг. И конечно же, сразу наступила на что-то острое. Ойкнула и… вновь ойкнула, когда Эдди подхватил ее на руки. В том романе дикий благородный шаман тоже нес графиню на руках. Через пустыню. И это казалось романтичным, а теперь подумалось, что ему, бедному, наверняка тяжело пришлось. Графиня по пути еще и умирать решила. Дура. И так трудно через пустыню такую цацу волочь, да еще и умирающую. Почему тогда Эва восхищалась? И куда восхищение подевалось? И что ей теперь делать-то? Она ведь не легкая. И не хрупкая, в отличие от книжной графини. Плюс ко всему это еще и неприлично! |