Книга Почти цивилизованный Восток, страница 118 – Екатерина Насута

Тридцать.

Сорок пять.

Пятьдесят. Чарльз выругался и потянулся к табличке.

Пятьдесят три… Осталось двое, кроме Чарльза. Тип в черном костюме и белой маске, что занимал ложу, отделанную бирюзой. И тот, который с охранником.

Пятьдесят пять.

Шестьдесят.

— Удивительно! Просто удивительно! – Голос распорядителя дал петуха. – Давно не кипели у нас подобные страсти! Но приз того стоит! Не только чистота и невинность, но и воспитание. Мы имеем не ту, что пытается казаться леди, но истинную благородную барышню! Однако я вынужден объявить небольшой перерыв. Согласно правилам, суммы, превышающие…

Эдди обернулся.

— …должны быть подтверждены.

— Прошу прощения. – Сзади возник еще один ряженый. – Но цена велика. А вы у нас впервые. И потому наша задача убедиться в вашей способности оплатить покупку, если таковая случится.

— Эдди…

Эдди молча раскрыл кофр и вытащил горсть камней. Алмазы, рубины и сапфиры в груде выглядели как-то даже скучно. А возможно, после Мертвого города Эдди перестал удивляться их красоте.

— И вот… Детка, дай. – Чарльз протянул руку, и в нее упало ожерелье, первое из тех, что нацепила на себя Милисента. – Моя добыча. Редкая штучка.

Он держал ожерелье, и то поблескивало, переливалось, приковывая взгляд.

— Ему несколько тысяч лет. Это создали драконы. Мне сказали, у вас найдется кому оценить. Дорогая…

— Ты обещал его мне! – надулась Милисента. Чарльз протянул ожерелье ряженому, но тот не коснулся драгоценности, лишь покачал головой.

— Есть и еще.

— В таком случае, возможно, стоит объявить перерыв для незаинтересованных лиц. И продолжить малым кругом заинтересованных.

Эдди прикрыл глаза.

Желание набить кому-нибудь морду стало почти непреодолимым. Или сыграть на шаманской флейте. Может он сыграть? Хоть разок.

Чарли держался с трудом.

Контроль.

Этому магов учат с малых лет. Контроль, спокойствие и медитация. Дыхание. Главное – отслеживать дыхание. Так ему говорили.

Он верил.

Дети готовы верить взрослым. А он пусть уже и не ребенок, но дыхание старательно контролировал. Только легче не становилось. А надо.

Улыбаться, пусть даже под маской улыбка не видна. Подать руку, на которую оперлась Милисента. Подавить чувство стыда. Не стоило тащить сюда жену.

Кивнуть Эдди, который тоже мрачен, но держится.

Как надолго их хватит?

А самого Чарльза?

— Прошу, господа. – Человек в старинной одежде поклонился. Длинные полы его парика свисали чуть ли не до колен. На густо напудренном лице алыми пятнами выделялся румянец. Тоже нарисованный.

Подведенные брови.

На щеке мушка.

И за всей этой мишурой не разглядеть истинного лица. Тоже маска, только иная. И правильно, благородные господа слишком ленивы, чтобы разрисовывать себя. А эти вот… Этот один из многих, кто знает чуть больше остальных.

И нужен.

Эдвин… Эдвин знал что-то о происходящем? Он прислал записку. И шкатулку, которую Чарльз открыл. Содержимое ее было еще более незаконно, чем Огненный шторм.

Но вполне соответствовало месту.

И образу.

Маске. Этак Чарльз и поверит, что в масках есть польза.

Узкий коридор. И в этой части дома пахнет плесенью. Здесь сыро. И сырость старит место. Сырость разъела шелковую обивку. Сырость пропитала побелку, которая вспучилась пузырями. Доски паркета набухли, и теперь скрипели, жалуясь на разные голоса.