Книга Ещё более Дикий Запад, страница 79 – Екатерина Насута

А еще позволили надеяться, что когда-нибудь они будут достойны…

Короче, Змееныш – та еще скотина.

— И я помню, как замерло мое сердце от страха. – Салли-первая, та, что с прядкой, прижала к груди щетку. Глаза ее закрылись, румянец на щеках сделался еще более ярким и болезненным, а губы задрожали. – Как я вся преисполнилась сомнений.

— В чем?

Я, избавленная от одежды, сидела в круглой ванне, в горячей воде, куда плеснули какой-то ядреной гадости, от которой зверски воняло розами. Нет, так-то они пахнут, но это, подозреваю, если вылить немного. А вот если половину банки, то розами воняло.

И чувствовала я, что этими розами пропитаюсь от макушки до пят.

— Конечно, в том, сумею ли я исполнить свое предназначение! – воскликнула Салли, принимаясь выглаживать мои волосы.

Их помыли.

Смазали темною жижей, опять же пахучей, но не розами, а какими-то другими цветочками, тоже изрядно ароматными. Потом опять промыли. И снова смазали.

— Вдруг да я не сумею понравится своему избраннику? – продолжала Салли.

— Но ты сумела?

А ведь засранец, этот Змееныш. Не то чтобы у меня на сей счет сомнения были. Нет. Но одно дело понимать, что человек засранец, и совсем другое – убедиться в этом воочию. Мы-то думали, что он для себя женщин зачаровывает, а он вон как…

Схема понятна.

Сначала поселить в сердце глубокую любовь к своей великолепной особе. А потом замороченным этой любовью поставить цель.

Вывести к людям.

Найти пару.

И… и что? Не всех же он морочит? Или всех? Пока непонятно. Главное, что у людей нужных давно уже правильные жены. Такие, которые будут играть в огромную любовь, но при этом за мужем приглядывать. И в случае чего…

Мысль мне не понравилась. И я покосилась на девушек, которые что-то там рассказывали про слабость в коленях, бабочек, что внезапно позавелись в животах, и прочие глупости из бульварных книг. А ведь они и горло перережут, если нужда случится.

Перережут и не задумаются.

Если Наставник попросит.

Жуть какая!

— Я очень волнуюсь, – пробормотала я, надеясь, что поверят. – Я даже не знаю, что мне нужно делать.

— Ах, не стоит переживать. – Мне помогли выбраться из ванны и завернули в полотенце. – Наставник никогда не попросит того, что свыше твоих сил!

Это сказала Салли-первая.

А вторая кивнула.

— Нужно верить в себя.

В себя-то я верила. А еще во флакон, который сняла с шеи, убрав под подушку. Странно, что Молли о нем не сообщила. Скорее всего, забыла. Увидела Змееныша и забыла напрочь обо всем, кроме него, расчудесного. Надеюсь, что и не вспомнит.

Меня растерли.

И снова смазали каким-то жидким то ли маслом, то ли кремом. От него ничем не пахло, но в кожу оно впитывалось, делая ее будто золотою.

Я даже руку подняла.

— Наставник позаботится о том, чтобы всем показать твою красоту, – сказала Салли-вторая, вытаскивая масло из плетеной корзины. – И старшая сестра поможет.

— Старшая?

— Она не человеческого рода, – шепотом произнесла Салли-первая и оглянулась воровато. То есть нас могут подслушать? Хотя чему я удивляюсь.

Я бы на их месте обязательно подслушивала бы.

И подсматривала бы тоже.

Последняя мысль показалась на диво неприятной, особенно с учетом того, что я стояла посреди комнаты голая, а две подозрительных девицы натирали меня очередным зельем. Вот аккурат что Мамаша Мо рождественскую индейку.