Книга Ещё более Дикий Запад, страница 80 – Екатерина Насута

Ею я себя, признаться, и ощущала.

— Это как? – Я захлопала глазами и тоже заговорила шепотом. – Совсем?

— Совсем.

— Орчанка, что ли? У меня брат из орков, правда полукровка…

— Сиу, – торжественно объявила Салли-первая все тем же шепотом. А вторая толкнула ее в бок.

— Настоящая?!

— А то…

— Помолчи уже.

— А что я?

— Ничего, – буркнула Салли. – Она из Старших.

— А вы?

— Младшие. Как и ты.

— Ага… я просто вот… ничего не знаю. – И глазами похлопала старательно, потому как я и вправду ничего знать не знаю, ведать не ведаю. – И боюсь, что сделаю что-то не так… А кто самый старший? Ну, если есть?

— Она и есть.

— Дура ты, не она, а Августа!

Интересно, уж не та ли самая Августа, которую мы тут старательно ищем. Вот будет новость.

— Ага, как бы не так. Я слышала, как Наставник ей говорил, что без нее ничего бы не получилось…

— И Августе говорил! А еще она наследника ждет.

Вот Чарли-то обрадуется. Я сама прямо-таки нечеловеческий прилив радости ощутила, а заодно и легкое сожаление – надо было все же шею свернуть этому Змеенышу, когда случай представился.

— Августа – это кто?

— Это жена.

— А другая? – уточнила я. – Которая сиу?

— Тоже жена, – сказала Салли-первая и ресницами хлопнула.

— То есть у него две жены? – Дальше притворяемся дурой и кривимся, будто желая заплакать. – А… а мы тогда как?

Меня погладили по плечу и ласково сказали:

— Ревность – великий грех! И ты должна понимать, что Наставник радеет за будущее мира.

А то, прям израделся весь, на себя не похож стал от избытка радетельности.

— Его дух велик, и семя должно пролиться на землю, дабы породить новый народ. – Это уже пояснила Салли-вторая с тем неестественным восторгом, от которого бледность ее стала заметней, как и румянец на щеках. – И нет в мире женщины, которая могла бы породить столько детей, чтобы заселили они весь мир! Потому и сказано было ему, чтобы брал он столько жен, сколько звезд на небе.

— И оставят они за собой детей бессчетно.

Интересно, это у него от папочки, одержимого воспроизводством магов, или сам додумался? Но я внимала сему бреду, рот приоткрывши, ну, вроде как от восторга. Если нас слушают.

— И много у него уже?

Салли покачали головами.

— От сиу, говорят, есть дитя, но, может, не от него. Никто не видел. – Это уже почти прошептали на ухо. – Об этом не стоит говорить.

— Не буду.

— И еще вот сестра Августа разродится.

— Почему сестра?

— Мы все сестры, ибо любим его одинаково.

Тут я могла бы поспорить, но не стала. На меня натянули белоснежную рубаху из тончайшей ткани.

Подали белье.

Чулки.

Подвязки, расшитые серебряною нитью. Я такой красоты даже в борделе не видывала, хотя Бетти для своих девочек ничего не жалеет и белье заказывает по каталогам. Не для всех, само собою, но все же.

И еще юбка.

Корсет, что сжимает ребра, мешая дышать.

— Наставник не велит затягивать туго, – сказала Салли. – Оно, конечно, было бы красивей. Так-то ты толстовата слегка.

И кто там говорил про одинаковую любовь и грешность ревности?

— Но не переживай, Наставник всех любит одинаково…

— А…

— Надо спешить. Ужин скоро начнется.

Вот этого я точно не ожидала.

Юбки.

И снова юбки.

Жесткие, накрахмаленные. Я чувствовала себя в них будто в ловушке. А поверху упало платье, грязно-зеленое, из дешевой ткани.