Книга Ещё более Дикий Запад, страница 113 – Екатерина Насута

Мне бы его уверенность.

— А теперь сделайте вид, что вам дурно.

Это как?

Я закатила глаза…

— Не до обморока, просто веер раскройте и помашите.

Веер?

А, точно! Повесили на пояс и такую штуку. Еще подумала тогда, что матушке бы понравилось, кружевной, хрупкий.

Я сняла, хоть и не с первого раза. Все-таки с револьверами проще, чем со всей этой красотой.

— Вот так, обопритесь на мою руку и говорите…

— О чем?

— О чем хотите.

— О кладбищах? У нас тоже есть.

— Они везде есть. Улыбайтесь, но так, будто очень устали.

Я и вправду жуть до чего устала, что от музыки, которая нервы мои вымотала, что от танцев, что от лицемерия этого.

— Сейчас я выведу вас на балкон и оставлю ненадолго, скажем, схожу за пуншем.

— Пунш пить не стоит, – на всякий случай предупредила я и подумала, что как-то этот момент мы с сиу упустили. Ладно, на завороженных моя кровь подействует, а на остальных?

Если тоже подействует?

И каким образом?

— Не буду.

Балконы здесь оказались узенькие и тесненькие, что ласточкины гнезда. И доверия им никакого. Я глянула. Город и земля терялись в темноте, внизу, и мелькнувшая было мыслишка сбежать, попросту спустившись вниз, сразу утратила привлекательность.

— Не скучайте. – Некромант откланялся. А я осталась одна. Правда, ненадолго. Я… я и вправду узнала его. Даже в маске. Маска ему шла.

И этот фрак.

И…

— Теперь ты и вправду на графа похож, – сказала я первое, что пришло в голову. И почему-то покраснела. Прямо почувствовала, как всю в жар бросило.

— А ты на графиню.

— Смеешься?

— Нисколько. Ты красивая.

— Это ты просто одичал здесь, на Западе, вот и отвык от нормальных женщин. – Я протянула руку и коснулась человека, который… который стал мне близок?

А он поймал мои пальцы. И странно было чувствовать его тепло даже сквозь тонкий шелк перчаток.

— Тогда хорошо.

— Что хорошо? – спросила я почему-то шепотом. А он придвинулся вплотную… это на балконе места мало.

— Что отвык. Привыкший, я бы тебя, возможно, и не увидел бы. И жил бы дальше дурак дураком.

Мы близко друг к другу.

Это балкончик тесный. Именно. И… и я просто беспокоилась.

— Я испугался.

— Я тоже.

— Молли?

— Она… в общем, там сложно все. И тут тоже. Мне приказали тебя искать.

— Тогда ты нашла.

— Он думает, что я – как они. Он привык, что любую может заморочить. Вот и… даже сомнений не возникло. Повезло, да?

— Повезло.

Он осторожно коснулся моего лица. И тепло вновь же будоражит. Это уже бабочки в животе или еще пока гусеницы? Главное, неспокойно так.

И стыдно.

Страшно самую малость. Хотя что плохого в том, чтобы целоваться со своим мужем? Особенно когда никто не видит.

А заговоры… заговоры обождут.

Никуда они не денутся.

И потом, мы просто стоим, я опираюсь на него, он… он обнимает меня. Молчим. Наверное, надо что-то сделать, сказать и рассказать… Скоро здесь воцарится хаос, или, наоборот, ничего не произойдет. И тогда как? Мыслей в голове слишком много, а я просто стою и стараюсь запомнить это мгновенье.

То, чем пахнет от его костюма.

И от него самого.

Его тепло. И дыхание. И то, как бьется сердце. Силу, которая такая родная, близкая. А время тянется, тянется, словно сочувствуя.

Я вздохнула.

— Все будет хорошо. Мы… что-нибудь придумаем.

— С чем?

— Со всем.

Тогда ладно, если что-нибудь. Что-нибудь – это веский аргумент. И я кивнула. Верю. Придумаем. Обязательно. Пальцы коснулись треклятой незабудки.