Книга Ещё более Дикий Запад, страница 111 – Екатерина Насута

Много девушек.

Очень много девушек, в первое мгновенье показавшихся похожими, что сестры. Одинаковые платья. Одинаковые прически. Одинаковые бледные лица с сияющими глазами.

Сердце пропустило удар.

Милисента!

— Не спешите. – Орвуд перехватил Чарльза за локоть. – Они выбирают. Как мне пояснили, женщины несут искру Дара, разбуженную Наставником.

Наставник вытянулся в кресле, закинув ногу на ногу. И наблюдал за происходящим.

— И потому они делают выбор. Правда, люди, которые очень ему нужны, могут на него повлиять… скажем, изложить свои желания.

— И вы?..

— Если все вышло так, как должно, она сама к нам подойдет.

Легче от этого не стало.

Вот нисколько.

в которой рассказывается о балах и кладбищах

Я как-то сразу осознала, что на балах мне не блистать.

Шумно.

Людно.

Что-то там играет, гудит… нервно переминаются невесты, все до одной одинаковые, и только дрожащие пальцы Салли – интересно, это ее настоящее имя? – обхватывают мою руку. Я бы хотела сказать, что все будет хорошо, но они, невесты, молчат.

И я молчу.

Оборачиваюсь. Едва заметно киваю.

И совестно, потому что я сама не уверена, выйдет ли хоть что-то из нашей затеи. На корсаже поблескивает синими камушками цветок незабудки. Салли сказала, что это незабудка, и я поверила.

А у меня голова болит.

Ну нельзя вот так с живым человеком! Час мучили. Драли, чесали, выплетали чего-то, скалывая булавками, и еще поверху мазали чем-то донельзя липким и пахучим. Оно, схвативши волосы что клей, застыло. И теперь это слипшееся месиво на голове здорово раздражало. А еще не отпускал страх. Вдруг да они и останутся такими, клееными?

Или вовсе отойдут.

И буду я лысой.

Красавицей, едрить.

— Девушки. – Перед нами появилась женщина в темном платье, окинувшая нас строгим взглядом. А ведь она не завороженная. Точно. Я уже научилась различать. У этих, которые стоят со мной, глаза будто туманом подернутые. А распорядительница иначе смотрит.

Придирчиво.

Раздраженно.

Вот она хлопнула в ладоши, и невесты вздрогнули.

— Идите, и помните, что вы должны сделать!

И она отступила, а мы… мы пошли. В первое мгновенье я совершенно растерялась. В книгах балы другие. Распрекрасные. Правда, хоть убей, не помню, чего же в них на самом деле прекрасного, но вот пишут же ж.

Тут…

Пахнет людьми. Нет, не по́том. Скорее уж той тяжелой смесью запахов, которая случается, когда смешать многие ароматы вместе.

Улыбайся, Милли.

Взгляд мой скользил по сторонам, отмечая детали.

Вот Змееныш.

Золото. Много золота… все-таки драконья страсть?

Августа в алом платье. Сидит, возложив руки на живот. И вид гордый, что у королевы. Определенно, она мне не нравится, ну да неважно, как-нибудь уживемся.

Надеюсь.

Сиу.

Стоит за спиной Августы, опираясь на спинку кресла. И рядом с нею орчанка. На той алое платье смотрится нелепо. Но кто скажет?

Не я точно.

Уж больно мрачное у нее выражение лица.

Неужели…

Сиу никогда не любили орков. Насколько я знаю. Но людей они не любят еще больше, что уж говорить об одном конкретном, на которого орчанка поглядывала так, будто примерялась, как половчее раскроить его больную голову.

Улыбаюсь.

Музыка.

Люди. Сколько же мужчин. Я столько разом и на ярмарке не видела! Или нет, все же на ярмарке больше было, только они там попроще. А тут… если мы в белых платьях с цветочками в волосах, то эти все до одного при фраках. Фраки черные. Перчатки белые.