Книга Дикий, дикий Запад, страница 82 – Екатерина Насута

Наконец удалось свернуть от площади.

— Сейчас будет дворец Солнцеподобного, – вновь же шепотом сказала сиу. И туман тотчас откликнулся на голос, потянулся выше, словно желая добраться до тех, кто думает, что им под силу пройти по проклятому городу.

Стало совсем неуютно.

— Смерть. Много. – Эдди говорил не шепотом, но вполне громко, однако от звука его голоса туман отступил. – В прошлый раз я был на краю. А тут вот…

Дворец выплывал из тумана, его укутавшего, белоснежною мраморной горой. Огромный и великолепный. Пожалуй, в жизни своей Чарльз не видел ничего более внушительного. И туман, словно решив похвастать этаким чудом, а может, впечатлить незваных гостей, поспешно и резко одернул полог.

И солнце плеснуло полуденным светом.

Полдень?

Уже полдень?

Чарльз прищурился. Солнце и вправду стояло высоко. И свет его заливал мраморные стены, вдыхая в них некое подобие жизни.

Башни.

Башенки.

Крохотные, будто игрушечные. Хрупкие галереи. Колонны, словно из сахара слепленные, увитые каменными цветами. Стрельчатые окна, в которых сохранились витражи. И они, сложные, завораживали.

Вот человек стоит, раскинув руки, и солнечный свет окутывает его с головы до ног. Силуэт кажется пылающим, а на ладонях его лежат новорожденные светила. И другие люди преклоняют колени.

Правильно.

Никто и никогда не устоит перед силой Солнцеподобного.

Откуда эта мысль?

Чужая.

Неправильная.

— Если будем обходить и его, не успеем выбраться. – Эдди смотрел на дворец с той обреченностью, которая не оставляет сомнений. – Милли, может, ты назад? Вы ведь поможете…

— Назад пути нет. – Сиу взглянула на лестницу.

И Чарльз тоже.

Белоснежные ступени слабо сияли почти незаметным свечением, но Чарльз видел это. Как и тончайшую резьбу, что покрывала балюстраду.

— Спешиваемся. – Эдди принял решение, хотя оно ему категорически не нравилось. – Идем быстро. Не отвлекаемся. Чарли, Милли, ничего не брать! Даже не трогать! Держите руки при себе. Не можете – лучше сейчас отрежьте.

Можно подумать, Чарльз идиот. Он понимал, что место это…

С другого витража взирала женщина столь прекрасная, что Чарльз на мгновенье забыл обо всем. Он стоял и смотрел, изо всех сил пытаясь запомнить каждую черту ее лица.

Тычок в бок привел его в себя. И первое, что Чарльз ощутил, – ярость. Да как смеют они помешать…

— Не поддавайся. – Милли смотрела серьезно. – Иди. А то и вправду, не приведите боги, ночевать придется.

Эта мысль почему-то вызвала дикий восторг. Но Чарльз с ним справился.

Стоило ступить на лестницу, и она зазвенела. Тонким нежным звуком, который слышал только он, Чарльз. Остальные недостойны. Они пришли сюда, потревожили покой, дикие, дикие существа… Им самое место на площади, все одно на большее не годны.

А Чарльз – другое дело.

Он хорош собой. И умен. Он достоин служить госпоже.

Проклятье!

Нет, Чарльз уже не мальчишка, который позволит задурить себе голову, тем более существу, которого больше нет.

Или есть?

Лестница кажется бесконечной. Лошади ступают по ней осторожно. Жеребец Чарльза прядет ушами. Тоже слышит звон? Он почти стих, и это обстоятельство заставляет мучительно прислушиваться. Чарльз не готов расстаться с музыкой.

— Ковыляет по курганам колымага за конем… – раздалось вдруг оглушительное пение, напрочь перебивающее волшебный звон. – Это я и Себастьяно ящик золота везем…