Книга Дикий, дикий Запад, страница 129 – Екатерина Насута

Тронь и осыплется.

Не трогай, но все одно осыплется, облетит сухой пылью. Так что немного осталось.

Милисента, кажется, заплакала. И слезы ее заставили очнуться.

— Проклятье… – Чарльз прижал к себе девушку сильнее, так сильно, как мог. И ощущение живого тела рядом, тепло его, стук сердца, отрезвили.

Нет уж.

Он маг, в конце концов.

Дипломированный.

И способный удержать щит Эрмаха. Даже при том, что в прошлой жизни его и создать-то не всегда получалось. Но теперь…

— Поделишься Силой? – спросил Чарльз шепотом.

Собственная казалась тяжелой, тягучей, как сироп на морозе. И он с трудом удерживал концентрацию. Но надо.

Он должен.

Он военный. И вообще… Если он умрет, то… Августа вернется домой. К маменьке. И они будут жить вдвоем. Недолго. Кто бы ни стоял за этой историей, Бишопы ли, маменькина ли родня, или все вместе, живая маменька им не нужна, как и Августа.

Поэтому Чарльз должен выдержать.

И у него получилось.

Тогда, на экзамене, он матерился про себя, ибо из всех щитов достался именно этот. А теперь… теперь знакомое плетение разворачивалось, отсекая ментальный шепот.

Вот так.

Стабилизировать.

Оставить питающие потоки, которые позволят удержать щит малой силой. И прислушаться к тому, что происходит. А вокруг явно что-то творилось.

Сперва вагон содрогнулся, а потом… Кажется, поезд пошел быстрее, что вполне логично. Защита или нет, а из бури требовалось выбраться. Вагон раскачивался и скрипел, и появилось опасение, что он просто-напросто сейчас завалится на бок.

А следом и весь поезд.

И они окажутся под обломками.

Чарльз заставил себя успокоиться. Это остаточные эманации.

— Ты как? – тихо поинтересовался он. Лицо Милисенты скрывалось в темноте, но дыхание ее выровнялось.

— Какая же дрянь эти ваши ментальные пробои, – проворчала она едва слышно. И руку не отняла. Уже можно отпустить, да не хочется.

Совершенно.

— Еще какая. – Чарльз позволил себе улыбнуться.

И удивился тому, что в принципе способен еще улыбаться.

Жив.

И дышит. И чувствует не только желание перерезать себе глотку. А ведь… да, еще пару минут назад он всерьез задумался над тем, что жизнь – редкостное дерьмо, на которое не стоит тратить время.

— Это мертвецы, да? – Милисента осторожно коснулась лица. И пальцы ее оказались на диво холодными. – Как в той роще? Здесь… здесь как-то слишком много мертвецов.

С этим Чарльз не мог не согласиться.

Он нашел ее руку в темноте, расправил ладонь, поднес к губам.

Нельзя так делать.

Никак нельзя.

Но ему отчаянно хотелось прикоснуться к этой холодной ладони. И он подул девушке на пальцы.

— Горячо, – пожаловалась Милисента, но руку не убрала. – Почему так?

— Не знаю, – честно ответил Чарльз. – Главное, что мы пока живы.

— Им это не нравится?

— На самом деле они не способны испытывать настоящих эмоций. Потом… после острова, нам объяснял некромант. Смерть – это процесс не только гибели физического тела, но и отделения энергетической оболочки.

— Души?

— Он утверждал, что к душе это отношения не имеет. Скорее уж, речь о тонких оболочках, которые связаны с энергетическими потоками мира. И отделение идет по-разному. Одно дело, когда человек уходит после долгой болезни, и совсем другое, когда смерть наступает внезапно. Там много факторов.

Отчего-то он говорил шепотом. И казалось, что в темноте иначе и невозможно.