Книга Дикий, дикий Запад, страница 128 – Екатерина Насута

Чарльз прикусил язык.

Проклятье, об этом точно говорить не следовало. Он вспомнил, сколько шуму наделало это убийство. В парламенте вновь заговорили об ограничительном эдикте, обязательных проверках на одаренность и психиатрических экспертизах магов.

— Короче, они свихнулись, – подвела итог Милисента, явно не собираясь ни ужасаться, ни в обморок падать.

— Именно. – Чарльз выдохнул с некоторым облегчением. – Дар у них был. И яркий, выраженный, но разум подвел.

— И остров таких, скорбных разумом, помогает выявить? – Она поежилась.

И Чарльз ощутил, как накатывает знакомая волна.

— Дай руку. – Он протянул свою, и Милисента молча вложила пальцы. – Закрой глаза. Представь, что тебя окружает стена.

— Эдди запретил магию.

— Направленную наружу. Эта же, напротив, отсечет нас от внешнего воздействия.

Она пыталась, Чарльз видел. Но щиты, тем более под давлением, требуют не только сосредоточенности, но и отличного контроля.

— Сядь рядом со мной. Пожалуйста.

И вновь Милисента молча пересела. Она оказалась вдруг так близко, что Чарльз невольно смутился. И тотчас обругал себя: не сейчас. Что-то подсказывало, что та, первая волна, прошедшаяся по сердцу будто наждачкой, лишь начало.

А могли бы предупредить.

И, словно отзываясь на мысли его, поезд загудел. А гудок сменился протяжным предупредительным криком:

— Внимание! Темная буря на пути! Внимание…

Что-то снаружи заскрежетало, и, отсекая остатки солнечного света, стекла накрыло стальными щитами. Чарльз вздохнул с облегчением. Если поезд и вправду ходит по этим пескам, то местные в курсе всех опасностей. А следовательно, знают, как от них защититься.

Определенно.

— Где Эдди? – Милисента вскочила.

— Сядь. Он не маленький. Побережется. А я должен позаботиться о тебе. И себе. Маги куда более чувствительны к темным эманациям, чем обычные люди.

Чарльз старался говорить громко и спокойно.

— Дыши. Давай, вдох и выдох.

— Я не собираюсь вешаться! – возмутилась Милисента и попыталась руку отобрать. Но Чарльз не позволил.

— Это пока. Прошла лишь первая волна, но что-то подсказывает, что она не последняя.

Вновь раздался гудок, и тот же хриплый голос, почти мешаясь с воем ветра, объявил:

— Внимание! Рекомендуем активировать защитные амулеты. Внимание! Возможны ментальные пробои!

— А это что за хрень?

— Скоро поймешь. – Чарльз шкурой ощущал приближение новой волны. Пока далекая, она жила где-то там, в пустыне, которая возникла… проклятье, не сама же собою возникла. Подобные места никогда не возникают сами по себе.

Сюда пришла смерть.

И осталась.

Обжилась.

— Оно… оно плачет! – Милисента вскочила, но тотчас села. – Я не хочу это слышать!

Плачет. И стонет. Говорит тоненьким голоском, будто возит ногтями по стеклу. Стекло закрыто, что просто-таки не может не радовать, но ментальный пробой накрывает поезд.

Или только их вагону так повезло?

— Дыши. – Чарльз притянул девушку к себе. – Дыши и думай только о том, как дышишь.

Она икнула.

— Вдох. И выдох. И снова вдох. Выдох.

Оно просилось внутрь. Умоляло впустить. Жаловалось на холод снаружи и тоску, которой делилось щедро. Оно вытянуло все то хорошее, что было у Чарльза, оставив лишь чувство собственной неполноценности. И выставленный щит не помог.

Этот щит был сродни хрупкой скорлупе, по которой уже побежали трещины.