Книга Дикий, дикий Запад, страница 98 – Екатерина Насута

Или лучше «Тайного»?

Боги, какая пошлость. Маменька так и скажет.

— Голова болит, – пожаловался Эдди. – Будто кто-то по макушке кулаком стучит.

И Чарльз снова согласился.

Стучит.

От этого стука там, внутри, становилось жарко. И еще мутило.

— Красиво, да? – Милисента вытащила ожерелье, представляющее собой переплетенных змей. Чешую их изображали драгоценные камни, подобранные сложным узором. И змеи казались живыми.

— Я… лягу. – Эдди поморщился и руку к носу прижал. А затем уставился на ладонь, которая окрасилась алым.

Алым-алым.

Нарядным.

И у Чарльза так же. И… кажется, голова кружится. А еще удары изнутри. Это потому что мысли ломятся. Мыслям тоже нужна свобода. Наверное, если разбить голову, то они выйдут наружу. И станет хорошо. Долбежка точно прекратится.

Чарльз огляделся, пытаясь найти хоть что-то, о что можно разбить голову.

Но…

Камень!

Точно.

Вон, торчит из седой травы, манит. Если подойти…

— Эй, ты куда? – Голос Милли донесся издали.

Куда, куда… какое ей дело? Обычная девица слишком вольного воспитания. И не ей мешаться. Не ей лезть. Чарльз поднялся и сделал шаг.

Второй.

Его схватили за руку, и это прикосновение вызвало такую нечеловеческую ярость, которой Чарльз никогда прежде не испытывал. Он обернулся, оскалился…

И рухнул в траву.

— Вот же… – донеслось сверху. – Этак он живым и не доедет, если все время по голове бить. Хотя мозгов там явно немного.

Это показалось обидным.

Графчика я тянула до лагеря сама. За ноги. Но мордой кверху. Я ж не совсем злая, только чуть-чуть. А шустрый, главное, какой! Только отвернулась на мгновенье, а он уже по степи несется, что твой олень, да к городу. Насилу догнала.

И не остановить собиралась, а спросить, чего это он вдруг.

А он как повернулся, глянул, аж сердце в пятки ухнуло, и еще оскалился по-звериному. Правда, больше ничего не успел, потому как камень ему прилетел.

Прямо в лоб.

Вот графчик моргнул, стало быть, от столкновения этого и рухнул, где стоял. А я еще подумала, что этак мы его точно живым до цели не довезем. Но камень подняла.

Камни правильные на дороге не валяются.

— Спасибо! – крикнула я сиу, которая стояла с ремнем наготове и с камнем, в него вложенным. Ну это, думаю, если бы первого мало оказалось.

Сиу кивнула.

И села.

А я склонилась над графчиком. Ишь ты какой… обиженный. Губы скривил. Шевелит. Но зато живой. А голова… Глядишь, ежели дурь всякая из нее выбьется, то всем полегчает.

Я посмотрела туда, где чувствовался город.

Зовет.

И меня тоже. Если сосредоточиться, если прислушаться, то будто песню кто-то поет. Заунывную. И ласковую. Призывную.

Нет уж.

Не надо меня звать. Выбрались, и слава богам. Ну или одному. Тут я не решила еще, кто прав, Мамаша Мо с ее верой, наш пастор, которого она полагала еретиком и порождением ада, причем тут я местами готова была согласиться, или же «Большая энциклопедия верований и суеверий».

В общем, всем слава.

Я подхватила Чарли за ноги.

Оглянулась. Неужто Эдди не поможет? Но тот сидел неподвижно, вперившись взглядом в огонь, и только чуть покачивался. Что бы с ним ни происходило… в общем, побежать ему не позволят. За плечами Эдди я различила знакомую тень.

Ну, ему голову не расколют. Надеюсь. У братца она на диво крепкая.

— Что ж вы такие-то… – Я потащила Чарли по траве. А тяжеленный! И главное, с виду тощий, прям совсем никакой солидности. Откудова вес, спрашивается? В кости, что ли, ушло? Или, может, у него там, внутри, магия такая тяжелая?