Книга Громов. Хозяин теней. 8, страница 58 – Екатерина Насута

— Погоди, но… — мысли в голове зашевелились. — Воротынцев был огненного дара, а папаня — охотник. Если бы камень содержал тёмную силу, то Воротынцев не смог бы его использовать, а вот Громов мог бы. А со светлой наоборот. Но ни один из них… и это не целительская, потому что та нейтральна, насколько помню.

— Более того, даже защищённый тканью, этот камень воздействовал. Сперва его нёс Громов. И воздействие, как я понимаю, было незаметно. Они спешили, уходили от погони, выживали. И слабость в таких условиях казалась нормальной. Однако потом Воротынцев восстанавливался. Сила прибывала, дар чувствовал себя неплохо, и сил прибавлялось даже в тех условиях. А вот Громов слабел и чем дальше, тем стремительней. Да и его попытка подчинить камень сказалась. На четвертый день пути после того происшествия у него пошла кровь носом. Её с трудом остановили. С камнем это не связали, скорее с переутомлением. Но дальше становилось хуже. Ещё через два дня на коже стали появляться язвы. Не сами по себе, но на месте любых, самых мелких ранок. Они разрастались, кожа чернела и стала отмирать.

Жутенько звучит.

— Воротынцев пытался помочь, но целительские амулеты они исчерпали ещё в первые дни. Тогда мама и объяснила, что сила духа отравляет кровь. Она и подсказала, что камень не примет чужаков. И забрала его, хотя Громов возражал. Но матушка сумела заговорить болезнь, вывести её…

Хорошая женщина была.

— Тогда они и поверили. Она взяла камень. И ушла. И говорила с ним, успокаивая духа. Она напоила его своей кровью. И дух принял, что кровь, что силу.

Вот чуется, именно тогда у папеньки и проснулся живой мужской интерес к этой женщине. Сомневаюсь, что его её неземная красота соблазнила.

— И…

— И стал частью её, — выдал мишка.

— В каком смысле?

— В прямом. Это выглядело как будто она прижала его животу и надавила, а он вошёл. И всё.

То-то папенька обрадовался. Столько усилий, чтобы получить заветный камушек, а его раз и спрятали. В животе. Странно, что он не выпотрошил эту женщину. Воротынцева постеснялся? Или побоялся, что не дойдут? Всё-таки Север, места незнакомые, самим им было не выбраться.

А потом?

Решил понаблюдать?

И поставить очередной эксперимент с рождением дитяти? Вдруг бы тому достались уникальные способности? Хотя они и достались. Только папенька об этом не узнал.

Тогда и ссора объяснима. Он маменьку Мишкину собирался передать в лабораторию, а Воротынцев воспротивился. Блин, как-то даже неловко перед родом их стало. Не такие они, выходит, и сволочи, если глобально брать.

— Матушка сказала, что дух во мне, что таковы были условия сделки, которую она с ним заключила. Он лишился одного пристанища, она дала ему другое. От крови южного человека, чтобы местные духи не почуяли и не отторгли. Дух спал многие годы, но теперь, обрядом, она позволила ему очнуться.

И глаза у братца побелели. Нет, реально жутенько выглядит.

— Что пришло время сдержать слово… вернуть духа.

— Сейчас? — уточнил я, потому что как-то экспедиция на Север в планы не входила.

— В принципе. Духи воспринимают время иначе. Они живут в моменте, поэтому сейчас или через год, или через два. Главное, вместилище забрать. То, изначальное, чтобы он мог перейти от меня в него, а там и свободу получить.

— И где оно?