Книга Громов. Хозяин теней. 8, страница 61 – Екатерина Насута

— Не совсем понимаю суть вопроса, хотя в целом смысл уловил. Это значит, что права Громовых оспорить будет крайне сложно.

— Божественное вмешательство?

— Скорее божественное признание. Если она признала меня главой рода, наделив правом говорить с ней, то остальным сомневаться не с руки.

Ага. То есть справку о дееспособности выдали на самом высоком уровне. Кстати, раз уж с главой рода мы определились, надо бы и вещественные полномочия вручить.

— Тим, у меня там ещё ножик есть. И другое… всякое-разное. Тебе надо бы передать.

— Передашь, — ответил Тимоха спокойно.

— А дом наш, значит, всё? Там тёрн остался…

— Тёрн — это хорошо, — Тимоха смотрел на дорогу. — Но дом, к сожалению, отмечен иной силой. Надо будет переносить куда-нибудь… но об этом потом. Ладно? Мне надо всё обдумать и уложить.

Потом так потом.

Кажется, мы говорили о чём-то ещё. О чём-то пустяковом совершенно, напрочь неважном, но в то же время подходящем для дороги. Тимоха вёл машину крайне осторожно. Метелька, убаюканный нашим трёпом, посапывал. Осенняя серость густела, наливалась чернотой, выталкивая на поверхность редкие звёзды. И даже огрызок луны проявился. Цвет её желтушный перекликался со светом фар. И было в этом какое-то странное спокойствие.

Или душа просто притомилась нервничать?

Главное, в какой-то момент я закрыл глаза.

И оказался на равнине.

Слева вырастали горы. Гладкие чёрные стены, то ли стеклом облитые, то ли сами из этого стекла сделанные. Вершины их почти растворялись в поднебесье. А ещё стекло впитывало свет.

Нагревалось.

И лежать было тепло. Поэтому я и распластался, растянулся, прилипая к гладкому этому камню. А когда тот остывал, отдавая жар телу, шевелил мантией, чтобы передвинуться дальше.

Какая мантия?

Чтоб.

В этот момент сознание раздвоилось.

— Тьма? — странные снятся сны, но как уж есть. И отклик я ощутил. Как и то, что теперь я — и она тоже. Нет, не полностью, я всё ещё человек, но где-то там, а здесь, во сне, присутствую лишь разумом.

Взглядом?

Если смотреть на мир глазами тени или что там Тьма использует, то становится очевидно, что этот мир — иной. Скалы, напоенные силой, излучали лиловое марево, а земля казалась ковром, по которому прилично так потоптались. Одни следы были бледны, почти истаяли, другие выделялись яркими мазками.

Красный.

И синий.

И насыщенный зеленый. Чуть дальше по воздуху протянулись, переплетаясь меж собой, линии силы. Впрочем слабые, и потому двигаться было лень.

— Это твой дом?

— Всё. Тут. Дальше.

Я моргнул и увидел.

Снова скалы.

Разогретые, раскалённые даже. И вовсе не гладкие, как показалось в первый момент. Здесь было место и уступам, и расщелинам, и каким-то выступам, наплывам, что вырастали над пропастью, когда, сползая в неё, протягиваясь потёками, а когда поднимаясь.

Но дело не в них.

Дело в гнезде.

Оно расположилось в… кратере? Похоже на то. Вершина горы и провал. Чёрный стеклообразный камень образует корону, внутри которой собирается синеватая, наполненная светом, жижа. А из неё выглядывают те же камни. И я откуда-то знал, что они и растут. Что они — тоже горы.

Но важнее, что жижа питала не только камень.

Я видел круглое яйцо.

И существо, что оборачивалось вокруг него, согревая теплом принесённой силы. И ждало. И уступало место Тьме, когда та возвращалась, чтобы сменить партнера.