Книга Громов. Хозяин теней. 8, страница 53 – Екатерина Насута

Новости

Я пытался спрашивать её ещё. Про Усадьбу. Про Ванечку. Про других людей, с которыми ей пришлось сталкиваться, но без толку. Нет, что-то она помнила, но какую-то ерунду, что ли.

Конфеты, которые принёс Ванечка.

Или стихи, что он читал. Папенькин отказ купить сережки, очень нужные и красивые, лучше чем у её одноклассницы, которая совершенно зря ими хвасталась. И Анечка была уверена, что папенька согласится, что не допустит, чтобы дочь его была хуже какой-то там княжны. А от отказал. И она это запомнила. Как запомнила погоду, что стояла в тот день, когда её везли в усадьбу. Тётушкины нотации. И в конце концов, я устал спрашивать.

— Всё, — сказал я Море. — Спасибо. Что с ней будет?

В девичьих пальцах крутанулась косточка, и душа исчезла.

— А что ты хочешь? Вечные муки?

— Не знаю. Я не возьмусь судить. Мне и не надо. Она… и дура, и подлая, но вечные муки, — я покачал головой. — Почему они не вернулись? Этот вот Ванечка? Остальные? Ладно, не за этой идиоткой, она своё отыграла, но ведь установка была им нужна. Столько сил вложить, провести запуск…

Как понимаю, пробный и единственный, что очень даже хорошо.

И уйти?

Просто взять и уйти?

— Не знаю, — просто ответила Мора. — Ищи.

Ищи-свищи. И ведь вариантов особо не остаётся. Но что бы тут ни произошло, это закрыло пусть Философам. Машину они бы точно не бросили. Тогда почему?

Савку с матушкой они нашли, там, поверху. Книгу добыли. Подвал? Скорее всего обыскивали. Но ничего не отыскали. Это с той стороны, с наружной? А вот с этой?

Дорогу потеряли?

Да, но когда установка взорвалась, то взяли и нашли?

Или папенька поставил защиту? Как? И какую?

И что стало с ним самим.

Он ведь тоже не вернулся, ни к своей машине, ни к пленникам. Почему? Не смог? Погиб? Но как-то так, что его душа прошла мимо хозяйки этих мест?

Чтоб…

Надо Ванечку искать.

И дом с павлинами.

— Спасибо, — повторил я, снова кланяясь Море. — За помощь. И я помню, что обещал. Ищу. И не только я теперь ищу, но это сложно. Нет, я не отступлюсь. Просто нужно время.

— Тебя никто и не торопит, — Мора подхватила снежинку. — Время ещё есть.

Утешает.

— Возьми, — она протянула снежинку. — Съешь.

Не то, чтобы я против. Какой нормальный человек не ел в своё время снег? Но эта…

— Не тебе. Теням.

Снежинка растаяла на языке, опалив льдом, но внутри холод обернулся жаром. Теням и вправду досталось. Надеюсь, поможет.

— Спасибо.

— Не за что. Вы, люди, интересные.

Как-то это было задумчиво сказано. И не буду врать, что сильно порадовало.

— Мы не специально. Как-то само получается.

Пауза затягивалась. И становилось несколько неловко. А ещё немного не по себе. Вдруг я здесь навсегда? На этих вот бескрайних пустошах, где бы они ни находились.

— Если… это всё, то, может, вернёшь? К остальным? А то в гостях, конечно, хорошо, но дома как-то всяко лучше. Это не я. Это люди говорят. Мудрость народная.

От её смеха начинается метель, и снег поднимается с земли, белым полотном, спеша захлестнуть меня. А когда отступает, я снова вижу равнину. Но по ней носится, поднимая белые клубы, костяной пес, а за ним — Димка, разом растерявший прежний свой аристократический лоск.

— Эй, в доногялки играете? — я махнул рукой, привлекая внимания. И ко мне повернулись оба. И одновременно.