Онлайн книга «Громов: Хозяин теней 3»
|
Или ещё что. — Т-ты… не б-бросай их, ладно? — дед нарушил вязкое течение мыслей. — Не бросай. — Да не брошу. И тебя не брошу… — Тут оставь. Тёрн укроет… он всегда… — Чего? — У Громовых нет склепа. Обычай. Мёртвые помогают живым. Тёрн примет. Всех. — Ты пока жив. — Уже нет. Не трать… и не лезь в это дело. Теперь я понял. Список… ты попросил, я дал. И думал… имена… пресёкшиеся рода. Они не оборвались. Они есть. Просто ушли. Умнее Громовых. Лучше отказаться от имени, но сберечь кровь. И вы так сделайте. Увези. Смени. Другое имя… пусть просто живут. Пусть… будут счастливы. А мне пора… я и так… задержался. Вот, вот не надо мне! Понятия не имею, как говорить с умирающими и как отговаривать их умирать. — Дед… — Тихо, — произнёс он прежним тоном, не допускающим возражений. — Соплей не надо. А так… я прожил куда дольше, чем давали. И Дымки нет. За годы… срастаешься. Пока жива тень, жив и Охотник… пока жив он… ясно? Куда уж яснее. — Я и так в долг… она больше была, много больше. Но последние лет пять меня держала. А теперь вот сгорела… так-то береги свою. Своих. У меня теперь, выходит, две жизни? Или одна, но на троих разделённая. — Сопли не распускайте. Думай лучше. Просто исчезнуть не получится. Узнают, что жив… — Как? Там, по ощущением и пепла-то не осталось, не то, что тел. — Договор. О помолвке. На крови и слове. Раз не отменился, то, значит… если повезет, не сразу вспомнят. Вряд ли Анчутков решит новый скоро заключить. А так-то только если направленно проверять. Это хорошо. — Но потом будут… Потом и сам я их поищу. Главное в игре в прятки что? Главное, знать, кто на самом деле сейчас водит. Глава 22 Купеческое товарищество «Посконников и товарищи» принимает отроков обоего полу возрастом от 10 лет для работы на прядильных станках англицкой мануфактуры. Обязательны здоровье, телесная крепость, расторопность и сообразительность. Грамотность приветствуется. «Уездный вестник» Он всё-таки умер, упёртый старик. Взял вот просто и перестал дышать. Я и не заметил. Я задремал, скорее даже провалился в болезненный муторный полусон-полуявь, когда вроде и слышишь, и понимаешь всё, что происходит вокруг, но при этом сам пребывая где-то там, в стороне. Я лежал. На одеяле, которое раскатал Метелька. Рядом с Татьяной, всё ещё беспамятной. С ними всеми… лежал и пытался что-то там спланировать. Не месть. Просто хоть что-то… а потом всё-таки уснул по-настоящему. Ненадолго. А когда проснулся, то понял, что дед уже всё. И не только я понял. Метелька сидел рядом с телом, обнимая себя за ноги, и раскачивался влево-вправо. — Не так ты представлял жизнь благородного человека? — сипло спросил я, добравшись до Татьяны. Она дышала. Как-то даже активнее, что ли? Губы вон приоткрылись и ресницы даже будто подрагивали, а это не надо. Руки её… тряпки, Метелькой намотанные, пропитались, что мазью, что сукровицей. И надо бы сменить, да… — Не так, твоя правда, — он вздрогнул и очнулся. — Где мои перины, где моя посуда серебряная… — В жопе, — я переполз к Тимохе. Вот не знаю, что с ним не так, вроде и дышит, и пульс ровный, но ощущения… не те ощущения. — Как и мы. — В полной, — согласился Метелька. — Дед… всё. — Вижу. — Тихо помер. Хорошо. Наверное, с его точки зрения это и вправду была хорошая смерть. Но до чего же не вовремя. Я злился. Именно. |