Книга Громов: Хозяин теней 3, страница 101 – Екатерина Насута

— Там львы водятся. И вот пара львов начали на людей нападать. Те дорогу строили.

— Британцы, небось.

— Ну да…

— Они в Африке крепко обжились, — кивнул Метелька. — Королевское коммерческое общество. Но на самом деле за ними инквизиция стоит.

— Может и так. Но это не про инквизицию. Это про львов. Они приходили и убивали рабочих. А потом и не только рабочих. На них охотились по-всякому, но они оказывались хитрее и умнее охотников.

— Это потому что непростые…

Щупальца всё же щёлкнули кота по клюву, и тот отступил, нервно дёрнув хвостом.

— Шаманы их призвали. Там шаманов — тьма. Они и не дают бриттам совсем всех подмять, — Метелька сделал свой вывод. — Но красиво… Призрак и Тьма.

Тьма отозвалась.

— Покажи, — прозвучало в голове просительно.

Оба. Выходит, что у кого-то голос прорезался?

Покажу. Мне не жаль. Вытаскиваю воспоминания, хотя и смутные. И ловлю отклик. Тьме нравится. Жижа приходит в движение, превращаясь в льва. Только маленького, такого вот, в половину грифоньего Призрака. Но очень и очень плотного.

Тот обиженно фыркает и отворачивается. Правда, тотчас поворачивается через другое плечо. И я чувствую… не знаю, связь? Будто искра между ними двумя. И вот уже снова поворот.

Кружение. Такое, уже лишённое агрессии, скорее уже красуются друг перед другом.

— Это… — хриплый голос отвлекает. — Их две?

— Две, — я поворачиваюсь к братцу, который не пытается освободиться, но лежит смирно, разве что чуть плечами поводит.

— А так бывает?

— Сам фигею.

— Ты кто?

— Савка. Савелий Громов.

— Слышал, — он всё-таки ёрзает. — Михаил. Воротынцев.

— Не-а, — говорю. — Не угадал.

— В смысле?

— Громов ты. Вроде как, — я внимательно разглядываю его. А он так же внимательно — меня. И наверное, мы со стороны выглядим аккурат как эти вот тени.

— Нет.

— Да. Братец мне. По папеньке. Честно говоря, та ещё скотина, но род приумножил, это точно. Можно сказать, трудился, кой-чего не покладая.

Он чуть морщится и снова ёрзает.

— Не развяжешь?

— Пока нет. Извини. Я тебя в первый раз в жизни вижу, так что пока не обзнакомимся, полежи.

— Ладно, — легко соглашается Михаил. — Понимаю. Что… произошло?

— Хрень полная.

— Это я уже догадался.

А ведь на Сергея Воротынцева совершенно не похож. То ли китаец, то ли бурят, то ли вообще эскимос. Я в этом не особо разбираюсь, главное, что рожа его близко не европейского формата. Вон, круглая, что блин. Кожа тёмная, но это может освещение такое. Или вымазался, когда тащили? Мы его не особо старались не мазать…

Главное, что морда круглая, прям под циркуль выведенная, глаза узкие, такие, что щёлочки. И волос тёмный, топорщится.

На Громовых, кстати, похож не больше, чем на Воротынцевых. А вот развязывать придётся, потому что… ну не справлюсь я сам. Даже с Метелькой не справлюсь.

— Твой… братец, который Серега, решил воспользоваться случаем и вырезать всех Громовых. Точнее в жертву принести. И у него почти получилось.

— Почти?

— Умер в процессе.

— Отчего?

— Надорвался. Жертвы ныне больно неподатливые.

— Это да, — Михаил хохотнул. — Вот, значит… ты не будешь против, если я сяду? Клянусь силой, что не причиню тебе вреда.

— Мне?

— Всем вам, — поправился он и снова поморщился. — Тень…

— У тебя есть?

Кивок.

— Большая?

— Не особо. Не получается поладить. Она… непослушная. А у меня характера нет нормально надавить.