Книга Громов: Хозяин теней 3, страница 96 – Екатерина Насута

Вот тут наши мысли всецело совпадают.

Только вот куда уходить-то?

И он, как я вижу, сам не знает. Некуда идти… просто вот некуда и всё.

— П-перо архангела… вещь… они… п-порой оставляют… с этой силой только Романовым и совладать… на то и кровь… и если поймут, что тут было т-такое… государь не любит, когда кто-то…

На монополию покушается. Оно и понятно.

Но это не государь, потому что ему в мелкие дрязги влезать незачем.

— Г-государь не один. Много Р-романовых… там… тоже сложно.

Ясно. Свои разборки, свои интриги… и вляпаться в них придётся, потому что слово дал. И аванс вон взял, понять бы ещё, чем. Однако это после. Пока на этот уровень соваться себе дороже.

— Та штука в подвале. Расскажи. И клинок. Она говорила про печати. А тот… кого я допрашивал, он упоминал, что Воротынцев хочет подчинить себе печать. Это возможно?

А ведь ещё были жертвоприношения.

И убитые ангелы.

Тени, как я полагаю, тоже.

И всё это — части одной большой игры, за которой стоят неизвестные друзья. Но здесь я хотя бы знаю, откуда копать. И кого спрашивать.

Сургат.

Надеюсь, эта погань ещё жива.

— Список. Помнишь, ты спрашивал? Список первых.

И дед мне его выдал. Действительно список. Имена, которые я заучил, а потом нашёл в Большой бархатной книге, чтобы убедиться, что две трети числятся «безвестно прерванными», сиречь, не имеющими прямых потомков.

— Кровь… смешалась. С её кровью. Печати скрепили границу миров.

Это я в курсе.

— Печать… как врата… отворить и затворить, — он поднял руку и потёр грудь. — К утру… отойду.

— Нет!

Прозвучало громче, чем следовало.

— Не в моих силах. Я и так… сумел… успел дёрнуть, когда свет полыхнул… Дымка… славная девочка. Приняла удар. Удержала, как смогла. Тени вернутся. Чуешь?

— Пока нет.

Я и ту, другую, тварь не особо ощущаю.

— Это свет… много его. Всё одно досталось.

— Его я тоже не ощущаю.

— Потому как ты сам в нём искупался. Чтоб когда такое было.

Ну да, никогда не было и вот опять.

— Тогда… как миры столкнулись… люди… слабые были… но дары получили. И ещё… вещи.

— Нож? Книга?

— Всякие. У кого что. Воплощение. Её силы. Крови. Договора. Ключи. Есть печать. Есть ключ.

— Как к замку?

— Да. Тимофей… знает… показывал… тебе бы тоже, но больно мал. Отворить просто. Там… переход… с той стороны тоже наши земли…

Ага, то бишь, семейные владения в другом мире?

— Опасные, но сила… чтоб охотнику в силе прибавить, надобно… наведаться… тогда по-настоящему вырастешь. Единственный способ. А ещё… там можно отыскать… разное. Не тварей. Мы… не находили. Слышали только. Выносили… проклятые вещи… ничего хорошего, только проклятое…

Дед опять потёр грудь.

— Дед, может, потом…

— Не будет потом, — он произнёс это спокойно. — Я и так долго откладывал. Дай.

И я без возражений вложил в руку клинок. Чёрное остриё вспороло ладонь его и мою, а потом дед схватил руку и сдавил так, что кости затрещали.

— Признаю, — сказал он. — Кровь от крови. Дух от духа. Наш. Громов.

И улыбка растянулась нехорошая.

— Василь… подбивал брата… искать… он и сам выходил. На ту сторону. Часто. Карта… делал карту… там особый мир, но на наш подобен… полыньи — это сверху, ничего особо опасного. Мелочь всякая. Погань. Но дальше, глубже… печати сразу на глубину ведут. Там тяжко находится человеку стороннему. Даже если охотник… её кровь позволяла.