Книга На крыльях любви. Лебедь, страница 88 – Эмилия Грин

— Ну прямо идеальная женщина! – стукнула кружкой по столу.

— А знаешь после какого момента я решил дать нашим отношениям зеленый свет? – усевшись напротив, Кирилл подался вперед, удерживая меня на мушке своего острого, вспарывающего нервные окончания взгляда.

— Даже представить не могу! – выплюнула едко.

— Теорема Фалеса. Попросил напомнить мне ее. Загадал, если Елизавета ответит, то пойдем в мой номер. Нет – пошлю ее на все четыре стороны.

Сознание любезно напомнило мне тот вечер.

— Мелочь, не поцелую, пока у тебя эта теорема от зубов отскакивать не будет…

— …Ты так ее и не выучила. И не смогла решить ни одного долбанного примера, потому что я пошел у своей принцессы на поводу… – порочно улыбаясь, высунул кончик языка. – А у Лизки алгебра от зубов отскакивала. Она доказала мне еще пару-тройку теорем. Оказывается, алгебра была ее любимым предметом в школе.

Меня начало колотить. Пальцы вжались в кулаки, ногти врезались в ладони. Зачем он все это рассказывает? Немыслимо! От новой порции откровений мне стало дурно…

— Отвези меня домой! – поднялась, направляясь к двери.

— Ну щас! У нас сегодня еще ночь любви по плану! – нахально подмигнул, преграждая мне путь.

— Это самое ужасное свидание в моей жизни! Ненавижу алгебру! И тебя ненавижу! – толкнула его со всей силы. – Вали к своей любительнице теорем! А меня, дуру, оставь в покое!

— Ненавидишь? – ухмыльнулся. – Увы, Лебедева, у нас это не взаимно. И я сам решу, куда мне валить… – Перехватив мои запястья, завел их за голову. – Засела между висков, садюга! Не вытравить! – пожирая меня глазами. – С татуировкой или без – всё одно! Придется свыкнуться – никому тебя не отдам! Переспи уже с этой мыслью! – Эмоциональная тирада прозвучала ультимативно, поднимая еще большую волну гнева у меня в груди.

— Ты только и можешь что делать мне больно! – сопротивлялась, пытаясь вырваться. – Оставь меня в покое, Кирилл!..

А у Лизки алгебра от зубов отскакивала. Она устраивала меня по всем пунктам…

Его откровения каленным железом жгли то, что осталось от моего сердца.

— …Я хочу домой… – Хотя, положа руку на сердце, маленькую комнатку в съемной квартире с натяжкой можно было назвать домом.

— Помилуй, всевышний! – Воронов демонстративно взмолился. – За какие такие грехи ты мне ее послал?

Придурок!

— Ты так спокойно рассказываешь о ваших личных секретиках! Думаешь, мне приятно это слушать?!

— Личные секретики… – Грудь Воронова сотрясалась от беззвучного смеха. – А то, что я даже спустя столько лет сравнивал всех с тобой, ты оставила без внимания?..

Я опустила глаза. Тело прошибала мелкая дрожь, которую я не могла контролировать. Сердце кровоточило, пока черная ревность затапливала внутренности. Не получалось собрать то, что разбито… Никак не выходило.

Наша первая любовь – осколки.

— …Иди сюда! – Не позволяя опомниться, Кирилл подхватил меня под бедра и завалился вместе со мной на диван.

Усадил меня к себе на колени, заковывая в тиски сильных рук. Несмотря на душащую обиду, его объятия действовали на меня успокаивающе. Не хотелось их разрывать…

— Думаю, всему виной незакрытый гештальт! Это мешает тебе жить. Тревожит… – выдала скорее назло.

— Ну да, всему виной хренов гештальт! – непечатно выругался. – Закрой гештальт – спи спокойно!