Книга На крыльях любви. Лебедь, страница 175 – Эмилия Грин

Мы начали нетерпеливо целоваться. Как подростки. Ей богу.

* * *

Июль

До родов оставалось около трех недель, и сегодня я наконец доехала до «Детского мира», чтобы купить все необходимое для встречи с нашим сыном.

— Подгузники, крем под подгузник, детское мыло… – бубнила себе под нос, сверяясь со списком в телефоне.

— Дим, нужно обязательно купить смесь! Может, эту? Иди найди консультанта! Пусть поможет нам выбрать…

Я на автомате повернула голову и сначала даже замешкалась. Потому что в нескольких метрах от меня глубоко беременная Лиза, стоя под ручку с высоким рыжим парнем, увлеченно выбирала сухие смеси для новорожденных. Пока они меня не засекли, бочком ретировалась в другой отдел.

Как бы я ни относилась к бывшей девушке Кирилла, похвально, что она сохранила ребенка и, судя по всему, воссоединилась с его отцом. Тем самым Кощеевым… Интересно, возьмет ли она его фамилию?

Усмехнувшись, я слегка подпрыгнула, пытаясь дотянуться до присыпки, и ощутила, как резко намокло нижнее белье… Но еще рано. Мы столько всего не успели сделать… Дрожащими руками я набрала номер мужа.

— Кирилл, начинается… Приезжай быстрее!

Десять дней спустя

Артем встретил нас в коридоре и проводил до палаты.

Непривычно было видеть Апостолова не при параде: в спортивном костюме, небритого и с всклокоченными волосами. Я знала, что он, забросив все дела, круглые сутки проводил рядом с отцом в больнице.

— Как он? – тихо, чтобы не разбудить Сашеньку, спящего в переноске, спросил мой муж.

— Уходит, – сухо бросил Артем, отводя покрасневшие глаза. – Хорошо, что вы приехали. Он уже заждался.

Кирилл толкнул дверь в палату, и медсестра поднялась со стула у кровати, поспешив ретироваться. Александр Сергеевич повернул голову и, каких бы титанических усилий ему это ни стоило, встретил нас широкой радушной улыбкой:

— Успели…

Я с трудом узнала его голос – таким слабым и безжизненным он казался.

Усаживаясь на стул рядом с отцом, Кирилл судорожно вздохнул, ненадолго зажмурившись.

— Твой тезка – Александр! Прошу любить и жаловать!

Сашенька как почувствовал, начал ворочаться и смешно поджимать губку.

Хоть наш торопыга появился на свет чуть раньше срока, к счастью, это никак не отразилось на его здоровье. Из торгового центра мы отправились прямиком в роддом, где спустя шесть часов произошла главная встреча в нашей жизни.

Мой Воронов Кирилл сам перерезал пуповину.

— Бать, познакомься с маленьким сержантом! – бережно достав сына из переноски, Кирилл приблизил его к осунувшемуся лицу своего отца.

— Точно сержант… вон какие кулачки… – тяжело дыша, Александр Сергеевич неотрывно смотрел на внука. – Ну что, сержант, живи по совести! Уважай мамку и папку! А генералу пора на покой.

— Бать… – голос Кирилла сорвался.

Я шмыгнула носом, из последних сил стараясь держать себя в руках.

Вряд ли нашему генералу хотелось видеть, как я развожу сырость. Александр Сергеевич был очень сильным человеком и даже последние часы своей жизни проводил с достоинством.

— Я хочу, чтобы у вас была большая семья… – свистящий вдох. – И получилось то, что не получилось у нас с Верой… Маленькому сержанту нужна сестренка. А лучше в комплекте с братом. – Я кивнула, улыбаясь сквозь слезы. – Береги ее, сынок, – Александр Сергеевич адресовал мне взгляд, полный благодарности и любви, а потом так серьезно посмотрел на Кирилла.

— Бать… – передав мне Сашеньку, Кирилл сел на корточки перед кроватью, стиснув бледные дрожащие ладони отца.

— Не вздумай больше меня оплакивать, Кирилл. Тебе и одного раза хватило. Прошу, уважай мою последнюю волю. Я вырастил двух прекрасных сыновей. Я дождался своего внука. Я ухожу счастливым. Пора. Мне очень ее не хватает…

Внезапно на прикроватной тумбочке ожил телефон. Из динамика полился бодрый голос Николая Носкова – как-то Кирилл упоминал, что это один из любимых исполнителей его отца.

— И я вас люблю.

КОНЕЦ