Книга Клубничка для мажора, страница 14 – Бетти Алая, Полли Уайт

— К… к корове. Зорьке.

Он несет оба ведра так легко, словно они ничего не весят. Я топаю за ним, стараясь дышать ровно.

Бесполезно.

Спина у него широкая. Как назло, в голову лезут воспоминания о том, как Денис рубил дрова. Фу, Ангелина! Вы из разных миров!

Но остановиться не могу. Представляю эти жилистые руки у себя на…

— Ты всегда такая молчунья по утрам? – оборачивается парень, и я чуть не врезаюсь в него носом.

— А ты всегда такой назойливый? – парирую, пытаясь отойти на безопасное расстояние.

Он ставит ведра и поворачивается ко мне весь такой довольный и красивый.

— Только с тобой. Остальной мир может подождать.

От этих слов по телу разливается тепло. Опасное, сладкое.

Я отворачиваюсь к Зорьке, которая смотрит на нас с немым коровьим укором.

— Ладно, помощник, – произношу я, стараясь говорить строго. – Теперь сено ей нужно принести. Из сарая.

Мажор следует за мной в прохладный полумрак. Пахнет пылью, травой и чем-то уютным, домашним. Я указываю на аккуратный стог сена в углу.

— Вот. Возьми вилы…

Но мажор уже сгребает охапку сена голыми руками. Оно осыпается, цепляется за его футболку. Денис смеется, и звук этот такой настоящий, заразительный. Не могу сдержать улыбку.

— Как в детстве, – произносит довольно, и его глаза весело блестят. – Только тогда у меня была аллергия на сено.

— И как? – поднимаю бровь.

— Прошла, – пожимает он плечами и делает шаг ко мне, с охапкой сена в руках. – Видимо, деревенская магия.

Мы стоим близко.

Слишком близко.

Воздух густой от запаха сена и его парфюма, смешивающегося с потом. Денис смотрит на меня, и я вижу, как его взгляд опускается к моим губам. Снова.

Сердце замирает.

И в этот самый момент снаружи раздается яростный, знакомый до боли гогот.

— Васильич… – успеваю я прошептать.

На пороге распахнутой двери сарая возникает разъяренный гусь, полный праведного гнева.

Он видит Дениса и без раздумий бросается в атаку.

— Ёпа мать! – кричит парень, но вместо того, чтобы отпрыгнуть, инстинктивно делает шаг ко мне, закрывая собой от пернатого маньяка.

Васильич не церемонится. Он с разбегу врезается в ногу Денису. Толчок выходит сильным.

Демин пошатывается и с громким «О-о-оп!» хватает меня за руку. Мы летим прямо в мягкий, пружинящий стог.

Мир опрокидывается, кружится, наполняется хрустом сухой травы и нашим нервным хихиканьем.

Я падаю на спину, а Денис на меня. Вернее, он успевает поставить руки так, чтобы не придавить мое тщедушное тельце своей огромной накачанной тушей.

Мы замираем. Смотрим друг другу в глаза.

Дышим. Часто-часто. Его грудь вздымается, моя – тоже. Лицо парня в сантиметрах от моего. В полумраке сарая карие глаза мажора кажутся бездонными.

В них больше нет насмешки.

Только вопрос.

И жар.

Невыносимый жар.

Прядь тёмных волос падает на его лоб. Щеки раскраснелись.

Я чувствую жар мужского тела, каждую мышцу, напряжение в сильных руках. Горячее жадное дыхание на своих губах.

Сладкое, с примесью кофе и чего-то неуловимо притягательного.

— Ангелина… – его голос низкий, хриплый. Это не вопрос. Это… признание.

Он медленно, будто боясь спугнуть, приближает свое лицо к моему. Я закрываю глаза.

Готова.

Жду.

Жду этого момента. Прикосновения, которое перевернет все.

И тут…

— Анжи-и-и! Дени-и-ис! Где вы там?! Идите чай пить, остынет! – снаружи, словно из другого измерения, доносится громкий голос бабушки.