Книга Клубничка для мажора, страница 15 – Бетти Алая, Полли Уайт

Мы вздрагиваем, как два школьника, застуканные за курением за гаражами. Денис отскакивает от меня так быстро, что снова проваливается в сено. Я быстро встаю, отряхиваясь, стараясь привести в порядок дыхание и мысли.

— Идем! – выдыхаю, не глядя на мажора, и выбегаю из сарая, на свет, к бабушке, к реальности.

Сердце колотится, как безумное. Щеки горят. Губы помнят тепло его дыхания.

Денис выходит следом, весь в сене, смущенный и такой невероятно сексуальный в своем смятении, что мне хочется расцеловать его самой.

Бабушка смотрит на нас обоих. На наши красные лица, сено в волосах. Ее глаза сужаются, на губах появляется та самая, довольная, знающая ухмылка.

— А что это вы там так шумели? – невинно спрашивает она.

Я отвожу взгляд. Денис кашляет в кулак.

— Гусь, Виола Гавриловна. Напал.

— Ага, – тянет бабушка. – Знаем мы этих гусей. Ну, идите уже чай пить. Пока не остыл.

Денис проходит мимо меня в дом, и его мизинец на секунду задевает мою ладонь. Случайно?

Нарочно?

Неважно. Еще одна искра. Еще одно тайное послание.

Я понимаю, что игра только начинается. И уже не знаю, кто здесь надзиратель, а кто заключенный.

Глава 9

Денис

Я стою у окна в дедовском доме, пью кофе, который, наконец-то, от научился варить так, чтобы он не напоминал грязную жижу, и наблюдаю за тем, как Ангелина кормит тех самых демонических гусей.

Утро.

Солнце уже припекает, на ее простом ситцевом платье играют блики. Она что-то напевает, и этот звук доносится до меня через открытую форточку. Тихий, мелодичный.

Идиллия, блядь.

И тут весь кайф разбивает рык мотора. Какого-то древнего, раздолбанного УАЗика, который, кажется, вот-вот развалится на ходу.

Драндулет останавливается прямо у калитки дома Ангелины. Из него вылезает… гигант. Широкоплечий, в засаленной футболке, которая натянута на бицухи размером с мою голову. Должно быть, местный.

И Ангелина… выходит и улыбается ему. Широко, по-настоящему. А этот деревенский Геракл смотрит на нее, как кот на сметану.

Потом этот гад кружит ее, и девушка смеется звонко, ее голос словно нежные хрустальные колокольчики.

— Кузьма, отпусти! Хватит! – вырывается, а я сжимаю кружку так, что она чуть не трескается.

Что это? Ревность?

Да быть не может.

Но черт возьми, когда этот увалень Кузьма кладет свою лапищу Ангелине на плечо, что-то щелкает у меня внутри. Холодное и колючее.

Стискиваю зубы до скрипа.

Да, блядь, я ревную! И очень сильно!

Вечером Виола Гавриловна с тем самым своим хитрющим прищуром сообщает, что у соседей посиделки у костра. Мол, Кузьма с рыбалки вернулся, наловил карасей для ухи, всю молодежь собирает.

— Тебе, Денис, тоже надо людей посмотреть, себя показать. А то, что ты тут один сидишь?

Являюсь, конечно. Из принципа. В джинсах и простой черной футболке, но даже тут, в пыли у костра, чувствую себя немного инопланетянином. Все такие простые, знакомые друг с другом с пеленок.

А я столичная диковинка.

Кузьма сразу берет меня в оборот. Сидит напротив, обнимает за талию какую-то румяную девку, но глаза его впиваются в меня.

— Ну что, мажор, – хрипит он, отхлебывая из кружки что-то мутное и крепко пахнущее. – Как наши хоромы? Небось, в обморок падаешь от такой роскоши?

Все затихают. Ждут, что я буду оправдываться или огрызаться. Даже Ангелина, сидящая чуть поодаль, смотрит на меня с любопытством.