Книга Клубничка для мажора, страница 16 – Бетти Алая, Полли Уайт

Мои губы медленно растягиваются в ухмылке. Широко, как учил отец для деловых переговоров.

— Знаешь, Кузьма, после московских пробок тишина тут – просто сказка. А вот твой УАЗик – это да, настоящая экзотика. Такие в столице только в музеях увидишь. Заводится еще сам или уже только с молитвой?

Кто-то сдерживает смешок. Кузьма хмурится, его девка фыркает.

— Зато свой, не папин, – огрызается он.

— Ну, папа мой тоже с чего-то начинал, – парирую я, пожимая плечами. – Может, и у тебя когда-нибудь «Лексус» будет. Лет через двадцать. Если кур не будешь воровать.

Смех становится громче. Кузьма краснеет, отводит взгляд. Моя победа. Но почему-то она кажется пустой. Потому что Ангелина не смеется. Она смотрит на меня с каким-то непонятным разочарованием.

Позже, когда все немного разбредаются, я нахожу ее у самых ворот на деревянной скамеечке. Сидит одна, смотрит на звезды.

— Что, надзиратель, мое выступление не оценила? – подсаживаюсь нагло, стараясь, чтобы голос звучал легко.

— Зачем ты так? – девушка поворачивается ко мне. В ее глазах нет гнева, только усталость. – Он просто пытался по-своему познакомиться. Кузя не плохой.

Пфф! Кузя!

— Он пялится на тебя, как на свой будущий приз, – вырывается у меня. Голос срывается, выдавая все, что я пытался скрыть. – А ты ему улыбаешься.

Ангелина смотрит на меня, и ее лицо постепенно меняется. Уходит обида, появляется… понимание?

— Ты что, ревнуешь? – ее шепот полон изумления.

Я отвожу взгляд. Гордость не позволяет признаться. Но молчание говорит громче всяких слов.

— Денис… Он просто друг детства. А твоя жизнь там… У тебя, наверное, таких «Ангелин» в каждом районе.

Я замираю. Вот оно. Простое, деревенское, но такое точное попадание в самую суть.

— Нет, – тихо говорю я, и это слово обжигает горло. – Ни одной.

Она смотрит на меня, не понимая.

— Там… все не так, как я кричал отцу: «Жить на всю катушку». Клубы, выпивка, девочки в коротких платьях, которые смеются над твоими дурацкими шутками, потому что у папы есть «Лексус». Это пустота, Ангелина. Громкая, яркая, дорогая пустота. Там все друг другу никто. И я… я там самый одинокий человек на свете.

Говорю это, смотря в землю. Впервые вслух. Не для того, чтобы произвести впечатление. А потому что не могу молчать.

Пальцы Ангелины неожиданно касаются моей руки. Легко, осторожно.

— А здесь? – шепчет девушка.

Я поднимаю на нее глаза. В темноте лицо Ангелины кажется бледным, глазищи – огромными.

— Здесь… я сжег яичницу. Со мной подрались гуси. Я чуть не отрубил себе ногу топором. И… я впервые за долгое время не чувствую себя одиноким.

Она не убирает руку. Тонкие пальцы все так же лежат на моем запястье, и это прикосновение жжет сильнее огня.

— Потому что здесь все настоящее, – так же тихо говорит Ангелина. – И гуси, и яичница, и… ты.

Я смотрю на ее губы. Они так близко. Весь мой столичный лоск, вся натренированная уверенность куда-то испаряются. Остается только дрожь и дикое, всепоглощающее желание.

Медленно, будто боясь спугнуть, наклоняюсь к ней. Ангелина не отстраняется. Лишь прикрывает глаза. Разрешая мне…

И наши губы встречаются.

Неловко. Нежно. Совсем не так, как я целовал других. Не для галочки или поста в соцсетях. Это дрожащее, неуверенное прикосновение переворачивает весь мой мир с ног на голову.