Книга Клубничка для мажора, страница 17 – Бетти Алая, Полли Уайт

Оно пахнет дымом, лесной земляникой и чем-то бесконечно чистым.

Нежно раскрываю ротик девушки, проскальзываю туда языком. Без напора. От сладкого вкуса Ангелины голова кружится.

Мы отрываемся друг от друга одновременно, запыхавшиеся. Я смотрю на нее, и сердце колотится где-то в висках.

— Извини, я… – начинаю.

— Молчи, – она прерывает меня и тонкими пальчиками сжимает мою руку крепче. – Просто молчи.

И мы сидим так в темноте, плечом к плечу, и тишина между нами громче любых слов.

Глава 10

Денис

Весь следующий день вожусь на участке. Я пытаюсь понять, что вообще происходит. Откуда это чувство наполненности в груди и желание… жить по-настоящему?

Вечером небо темнеет за считанные минуты. Из-за леса наползает свинцово-синяя туча, такая огромная и зловещая, что дух захватывает. Ветер срывает с деревьев листья, гнет макушки сосен.

Гроза. Настоящая, дикая.

И тут до меня доходит. Виола Гавриловна предупредила, что уезжает в райцентр. Проверить свою квартиру. Ангелина одна в этом старом доме.

Сердце вдруг начинает молотить как сумасшедшее. Не от страха. От какого-то животного порыва. Я должен быть там. Сейчас же.

Даже не думаю. Выскакиваю из дома, и первый шквал ветра и крупных капель дождя бьет мне в лицо. Бегу по раскисающей дороге, не чувствуя под ногами земли. В голове одна мысль: «Только бы не оставлять ее одну ночью в бурю».

Дом Ангелины кажется маленьким и беззащитным под натиском стихии. Я влетаю за калитку, уже промокший до нитки, и тяжело опираюсь на косяк двери, стучу кулаком.

— Ангелина! Открывай! Это я!

Дверь распахивается. Она стоит на пороге, глаза расширены от страха, в руках мобильный. Свет дрожит вместе с ее руками. На девушке цветастая розовая пижама.

Светлые волосы рассыпаны по плечам.

— Денис? Что ты…

Я не даю ей договорить, вваливаюсь внутрь, захлопывая дверь за спиной. Дышу, как загнанный зверь.

— Ты одна? Я… я просто проверить. Волнуюсь. Вдруг ты грозы боишься и все такое…

Ангелина смотрит на меня, и страх в ее глазах понемногу сменяется облегчением, а потом чем-то теплым, трепетным.

— Спасибо, – шепчет она.

И в этот самый момент мир взрывается. Ослепительная вспышка за окном, и сразу же оглушительный, раскатистый удар грома, от которого содрогается весь дом. Стекло на окнах дребезжит. И свет, тот самый, что горел под потолком, мигает раз, другой и гаснет.

Мы погружаемся в темноту, нарушаемую только дрожащим светом мобильного в ее руках.

— Пробки выбило, – тихо говорит Ангелина, и голос у нее срывается.

Я делаю шаг к ней. Потом еще один. Все, что было между нами – все эти взгляды, прикосновения, тот неловкий поцелуй на скамейке – все этот встает комом в горле.

Напряжение висит в воздухе, гуще, чем запах грозы и старого дерева.

— Ангелина, – слышу свой хриплый голос. – Я не могу больше.

Она замирает, не дыша. Ее глаза во тьме, как два огромных изумрудных озера.

Я медленно, будто боясь спугнуть, протягиваю руку и касаюсь ее щеки. Кожа под пальцами горячая, шелковистая.

— Только не смейся, – бормочу, и мои пальцы действительно предательски дрожат. – У меня трясутся руки.

На ее губах появляется трепетная улыбка.

— У меня тоже, – признается шепотом.

Ее губы трогает улыбка. Нежная, понимающая.

И этого достаточно. Я притягиваю ее к себе, и наши губы встречаются в поцелуе. Но это не тот робкий, исследовательский поцелуй. Это нечто другое.