Книга Большой босс для Золушки Plus Size, страница 50 – Полли Уайт

Сережа хмыкает, и на красивом лице, наконец, появляется обаятельная, смущённая, настоящая улыбка. Я притягиваю его к себе, жадно целую. На губах вкус утра и бесконечной нежности. Наш вкус.

Завтрак мы едим в постели, укутанные в один огромный мягкий плед, пахнущий сосной. С наслаждением погружаемся в идеальные, ещё тёплые круассаны и ароматный кофе, который Сибирский подаёт мне с торжественной серьёзностью, словно вручает ключи от целого мира.

Крошки падают в складки льняной простыни, и этот милый беспорядок кажется самым правильным на свете.

Потом Сибирский подхватывает меня на руки и несёт в душ. Огромная стеклянная кабина запотевает от пара. Он не торопится, превращая простые гигиенические процедуры в нежный ритуал.

Моет мне волосы, массируя кожу головы большими пальцами так, что я стону от наслаждения, смывает пену с моих плеч тёплыми ласковыми струями. Сережа молчит, но его руки говорят всё: «Ты здесь в безопасности. И ты прекрасна».

Когда мы, уже одетые, выходим к машине, мир за окном кажется чистым, сияющим, как и я сама. Я сажусь на пассажирское сиденье и просто смотрю на любимого. На его профиль, уверенные руки на руле.

Страх не ушёл совсем. Где-то глубоко, в подкорке, шевелится привычная тревога. Но поверх неё поселилась тихая уверенность.

— Надюша, – хриплый голос звучит ровно, Сережа смотрит на дорогу, но я чувствую всё его внимание на себе. – Твои апартаменты – лишь временный вариант. Я уже давно присмотрел участок за городом. У реки, прямо как здесь. Можно построить дом. Именно такой, какой захочешь ты. С кабинетом и видом на сад, где будут бегать наши рыжие чертенята.

Он говорит об этом как о самом очевидном, логичном плане. Не мечтает вслух, а предлагает проект. Наш проект. Сердце делает кульбит.

Я накрываю своей ладонью его руку, лежащую на рычаге коробки передач.

— Я хочу этого, – говорю тихо. – Больше всего на свете. Но мне нужно… закрыть старый проект, Сережа. Освободиться от них. Прийти к новому дому без груза чужой беспомощности за плечами.

Сибирский поворачивает голову, и его взгляд на секунду приковывает меня к месту. В нём читается не разочарование, а оценка, уважение и та сила, которая делает его тем, кто он есть.

— Справедливо, – кивает. – Но помни: твой тыл здесь. Всегда.

Мы возвращаемся в мои апартаменты. Идиллия длится несколько часов. Тихих, наполненных планами, которые теперь строятся со словами «когда» и «вместе», а не «если» и «вдруг».

Разбивает её резкая, назойливая вибрация моего телефона. Звонит соседка снизу, тётя Таня. Её голос, всегда такой спокойный, сейчас полон паники.

— Наденька, родная! У тебя пожар! Катька твоя утюг забыла… Гардина, всё вспыхнуло! Людмила орет, пожарные… Всё чёрное, залито, жить нельзя! Что делать-то?!

Воздух вырывается из лёгких. Мир сужается до треска в трубке и до внезапно всплывшей перед глазами картинки: папино лицо, его сжатые пальцы на моей руке.

Пока Ире восемнадцать не исполнится… крыша над головой…

Теперь нет этой крыши. Нет этого камня на шее, но нет и последнего хрупкого оправдания моей вечной вины. Осталось только пепелище.

Даже не замечаю, как встаю и на автопилоте начинаю сгребать свои разбросанные по дивану вещи в сумку.

Сергей всё видит. Он не бросается, не хватает меня за руки, лишь берёт моё лицо в свои ладони. Наши взгляды встречаются.