Книга Большой босс для Золушки Plus Size, страница 53 – Полли Уайт

Сначала на меня накатывает паника. Что скажет Сережа? А вдруг будет против?!

Опускаюсь на холодный кафель, прижимаю ладони к щекам.

Я вспоминаю его лицо в домике у Волги. Те слова о доме с садом. Его руки, державшие меня так, будто я его единственная ценность.

Это не катастрофа и не ловушка. Это наше будущее, которое постучалось так рано.

Теперь это не абстрактная «баскетбольная команда», а реальность. Маленькая, размером с горошину реальность внутри меня.

Паника отступает, смытая всепоглощающим счастьем. Поднимаюсь, беру тест и смотрю на него уже без страха.

Потом достаю телефон. Быстро нахожу единственный нужный номер. Сибирский снимает трубку после первого гудка, его голос хрипит от напряжения:

— Надя? Что случилось?

— Сережа, – говорю непривычно мягко. – Война окончена. Я подарила квартиру сестре. Все мосты сожжены в самом буквальном смысле.

На той стороне слышу вздох облегчения.

— Когда рейс? Я встречу.

— Послезавтра. Вечерний, – делаю паузу, собираясь с духом. Взгляд снова ложится на две полоски. – И, Сережа… Насчет того дома у реки. Нам нужно поторопиться с фундаментом. Не для команды. Пока… для одного будущего игрока. Наш самый важный актив прибыл с опережением графика.

В трубке повисает тишина. Потом слышу резкий сдавленный вдох.

— Повтори, – хрипит Сережа. – Надюша, повтори, что ты только что сказала.

— Две полоски, – шепчу, и по щеке скатывается первая слезинка. – Я везу с собой наше будущее. И мне теперь некуда возвращаться, кроме как к тебе.

Я слышу звук: нечто среднее между счастливым стоном и рыком победителя, полным обжигающей нежности.

— Всё, – Сибирский говорит властно, по-хозяйски. – Хватит! Савельев со всем справится. Садись в самолет. Куплю тебе билет на самый ближайший рейс! Ты возвращаешься ко мне.

И в этот раз я не спорю. Просто закрываю глаза, улыбаюсь в потолок дешёвого номера, который больше никогда не будет моим пристанищем, и говорю:

— Хорошо. Жду билет…

Сергей

Две недели без неё. Четырнадцать суток. Триста тридцать шесть часов. Время не идёт – оно тянется, густое и безвкусное, как дешевая жвачка.

Я живу по инерции, как робот с повреждённым процессором. Моё программное обеспечение – её последняя улыбка перед отлётом и нежный шёпот по телефону.

Работа не спасает. Она даёт алгоритм. Утром я вгрызаюсь в отчёты по объекту. Те, которые моя рыжуля прислала в первые три дня. Всё безупречно. Каждая цифра, каждый вывод.

Я подписываю и шлю Макаренко, даже не глядя на календарь. Объект будет принят. Но это ее победа.

Друзья не оставляют меня стухнуть в одиночестве.

Леха вечерами вваливается с пиццей, которую я не ем, и включает на полную громкость идиотские сериалы.

— Братан, она же не на Марсе! Москва! Час полёта! – душнит он. – Женщина у тебя со стальным стержнем! Я бы на её месте тоже смотался своих родственников-пиявок по местам расставить! Но если что, у меня для тебя есть пара фитнес-блогерш, близняшек, гибких, как…

— Заткнись, Леха, – рычу, но без злобы. Его дурацкая, нарочитая жизнерадостность как громоотвод. Он не даёт мне окончательно провалиться в апатию.

Дарский появляется на третий день. Без звонка. Входит в кабинет, когда я в десятый раз перечитываю мейл от контрагента.

— Ты деградируешь на глазах, Сибирский, – констатирует Арсений, занимая кресло. Его ледяной взгляд сканирует меня, будто вышедшее из строя оборудование. – Производительность упала на сорок процентов. Вчера на совете директоров ты принял три эмоциональных, а значит, неоптимальных решения. Твоя «внутренняя отчётность» дала сбой.