Книга Мажор и заноза. Нам нельзя, страница 12 – Ника Княжина

Мой взгляд тут же находит Ярослава. Его мокрые джинсы лежат на скамейке, и с них натекла уже приличная лужица. Сам он натягивает как раз футболку. Почти такую же, как и у меня, только у него синяя, а на мне чёрная.

Мы сталкиваемся глазами. Он всё такой же суровый, хмурый. Больше никакого желания во взгляде, только маска презрения и ненависти. Всё вроде бы встало на свои места, но… я помню, слишком отчётливо всё ещё помню, что было между нами в душевой кабинке.

— Золушкиной обуви нет, уж извини, – хмыкает он, кивая на мои насквозь промокшие кроссовки.

С них тоже уже натекло на пол раздевалки. Я вспыхиваю, и прижимая к себе вещи, пулей вылетаю из помещения. Обувь неприятно хлюпает, пока я бегу по лестнице вниз. Я не уверена, что найду Яну на том же месте, но с удивлением обнаруживаю её именно там.

В компании второго Тормасова. Притормаживаю.

Они вроде уже не испепеляют друг друга ненавистными взглядами, а просто язвительно парируют, продолжая свою словесную дуэль, но при моём приближении замолкают. Яна прислоняет руку ко рту, распахивая широко глаза, а Тихон… хищным, цепким взглядом проходится по мне с мокрых волос до мокрых кроссовок. В его взгляде читается откровенная тревога.

— Боже! – первой срывается с места Яна, обхватывает мои руки. Испуганно шарит по моему лицу: – Что это на тебе?! Что он сделал? Он тебя тронул?

— Ничего, – выдыхаю я тихо. – Это… нелепая случайность.

Знаю, что кривлю душой. Если бы он меня не затолкал в кабинку, если бы не заставил стирать, если бы вообще не лез… ничего бы этого не было. Но купание всё-таки произошло по моей вине.

Тихон молчит. Он тоже сделал несколько шагов ко мне. Я поднимаю на него глаза, и вижу, насколько напряжённый у него взгляд. Будто он пытается считать по мне, что случилось между мной и Ярославом.

Но мне нечего сказать. Я вообще видеть его не желаю. Ни Тихона, ни Ярослава.

— Он в раздевалке на пятом этаже, – безжизненно бросаю я и отворачиваюсь.

Слёзы блестят на глазах. Яна обнимает меня, а Тихон срывается с места. Его напряжённая фигура скрывается на лестнице. И только когда его шаги отдаляются, я позволяю себе снова выпустить наружу свою боль.

Ярослав Тормасов

Яр, ты псих.

Вырваться. Бежать. Не видеть её, полуобнажённую, не чувствовать этот дьявольский аромат, сводящий с ума.

Хлопаю дверью так, что штукатурка, кажется, осыпается. Оказываюсь в мнимой свободе мужской раздевалки.

Она там. За дверью. Всё ещё стоит, мокрая и соблазнительная в своей тонкой блузке. Идеальные изгибы тела. И маленькие, аккуратные розовые соски, вздыбившиеся под прозрачной тканью, дразняще застывшие напротив меня...

Тенина. Та, о ком нельзя думать. Запретная.

Едва сдерживаюсь, чтобы не расхреначить всё к чертям в этой удушающей раздевалке. Нужно выпустить этот разрушительный огонь, вскипевший в венах, обжигающий каждую клетку. Остановить этот мощный удар в грудной клетке. И успокоить, чёрт бы побрал, этот адский стояк, пульсирующий болезненной и неотвратимой правдой.

Мне нельзя хотеть эту девушку. Нельзя!

Но мой разум сдается, капитулирует без боя при одном только воспоминании о ней. Дрожащей, холодной, испуганной… в моих горячих руках. Желание застилает глаза мутной пеленой, отравляя сознание, затмевая всё вокруг. Сжимаю руки в кулаки до побелевших костяшек.