Книга Мажор и заноза. Нам нельзя, страница 10 – Ника Княжина

Наверное, вылил на себя кучу шикарного мужского парфюма.

Я, проклиная себя и его, раздражённо тянусь к крану и резко дёргаю его на себя. Но тут… вместо того, чтобы он выдал мне струйку воды… сверху на нас двоих вдруг обрушивается тропический ливень. Ледяной, беспощадный.

Точнее, весь удар приходится на Ярослава, а на меня попадают лишь жалкие капли, словно брызги от цунами.

Ярослав, секунду назад бывший уверенным хозяином положения, инстинктивно зажмуривается, его лицо искажается от неожиданности. Он делает шаг назад, пытаясь вырваться из-под потока, но поздно. Его причёска раскисает, тёмные пряди некрасиво падают на лоб, скрывая взгляд.

Я ошеломлённо смотрю на то, как по его лицу стекают капли, бегут по крепкому торсу, падают на джинсы, которые тут же облепляют накаченные ноги и задницу, выставляя напоказ все его достоинства.

Прежде чем я успеваю сообразить, что делать дальше, как оправдаться за этот идиотский несчастный случай, он грубо дёргает меня за руку. Я теряю равновесие и влетаю прямо в него. Ледяные струи хлещут уже по мне, пропитывая одежду насквозь, заставляя дрожать всем телом.

Его рука железным обручем смыкается на моей спине, прижимая так близко, что я чувствую каждый мускул его торса, каждую каплю воды, скатывающуюся с его кожи, каждый вздох, обжигающий моё лицо.

Ткань моей блузки прилипает к телу, подчеркивая каждый изгиб и вздыбившиеся от холода соски, просвечиваясь насквозь, будто я стою перед ним обнажённая... Мне некуда деться, я в ловушке.

Его взгляд уже не насмешлив. В нём пляшет бешеная ярость, но сквозь неё пробивается что-то другое… что-то тёмное, пугающее и… голодное.

«Ну что, Тенёчек, – словно говорят его глаза, – теперь мы точно в одной лодке. Или в одной душевой кабинке. И что теперь ты сделаешь?».

Я во все глаза смотрю на Ярослава и не могу двинуться с места. Сердце вырывается из груди. Несмотря на холодные капли, на то, что всё тело покрыто мурашками, я вся горю изнутри. Будто в лихорадке.

Словно в замедленной съёмке он поднимает руку вверх, задевая случайно грудь тыльной стороной ладони. От этого прикосновения всё во мне вытягивается в струну, готовую порваться в любой момент. Во мне вспыхивает что-то странное, что-то порочное и неправильное…

Его пальцы касаются моей щеки. Я зажмуриваюсь, пока он обжигающе проводит ими, описывая овал моего лица. Чувствую, как напрягается его и без того напряжённое тело. Кажется, он… возбуждается?

И только в этот момент мой мозг наконец-то возвращается на место и сигнализирует об опасности. Теперь уже вполне себе реальной. Тормасов и я… под струями душа… Он меня трогает! А дальше… дальше может быть только хуже.

Учитывая его предыдущее поведение, его наглая шутка может зайти куда дальше.

— Не трогай меня! – выдыхаю я и упираюсь руками в его железобетонные плечи.

Я давлю со всей силы, и получается наконец-то освободиться. Не потому, что стала сильнее вдруг, а потому, что он сам отпускает. Я распахиваю веки и вижу его взгляд. Он без всякого стеснения жадно рассматривает мою грудь, обтянутую мокрой тканью. Я ахаю и прикрываюсь ладонями. Он скользит взглядом ниже, описывает мои бёдра, возвращается к лицу.

В его чёрных глазах почти не видно зрачков. Сплошное море всепоглощающей тьмы, подёрнутой возбуждённой оболочкой. Он сглатывает, и его кадык нервно дёргается. А джинсы откровенно топорщатся, показывая, какой эффект моё мокрое, жалкое состояние оказывает на него.