Книга Мажор и заноза. Нам нельзя, страница 9 – Ника Княжина

Но он уже толкает дверь раздевалки, и меня обдает волной спертого воздуха, пропитанного запахом пота и старой резины.

Ярослав тащит меня мимо раздевалки в… мужской душ. Я рефлекторно закрываю глаза, стараясь оградиться от происходящего, но, к счастью, никакого плеска воды не слышно.

Сейчас все на паре, и мы тут одни. Я только отдалённо слышу приглушенные звуки мяча, бьющегося о пол, отрывочные голоса студентов, свисток физкультурника. Чёрт! А может и зря тут никого нет. Я могла бы попросить о помощи…

Ярослав заталкивает меня в одну из кабинок, обшарпанную и тесную, и только здесь выпускает мою руку из захвата.

Но… преграждает путь к выходу. Он стоит у двери, загораживая её своей широкой спиной. Я делаю шаг назад, инстинктивно прижимаясь к холодной, кафельной стене. Слишком тесно, слишком маленькое расстояние. Рядом с ним невозможно находиться. Его взгляд прожигает, дразнит, задевает.

— Ты, наверное, забыла, Тенёчек сколько стоят брендовые вещи?

— Я оплачу, – шепчу я, поднимая подбородок выше. Пытаюсь казаться храброй, хотя внутри настоящая вьюга из эмоций разыгралась. Страх, гнев, унижение… все смешалось в один липкий ком. – Давай вернёмся назад к моим вещам. Ты скажешь номер карты, и я сейчас же перечислю.

— Предпочитаю, чтобы ты отработала косяк по-другому, – хмыкает он многообещающе и тянется к пуговице на своей рубашке.

— Что? – в ужасе выдыхаю я.

Я задыхаюсь от предположения. Он не может ведь намекать на такое! Чёрт. Сердце вырывается из груди, я шарю ладонью по скользкой стене, надеясь найти хоть какое-то оружие.

Даже мыло, блин. Я готова запустить в него чем угодно, чтобы прекратить этот кошмар.

— Думаешь, я не могу купить себе новую рубашку? – продолжает Яр, добираясь до последней пуговицы. Его пальцы ловко расстегивают её, и я вижу теперь его грудь, его пресс. Я была права, когда думала, что он не пренебрегает спортом. – Это ведь не так весело. Веселее будет прогнуть тебя.

— Не надо, – шепчу я.

Меня уже реально колотит от ужаса, кажется, он это видит и наслаждается моим отчаянием. Воображение рисует всякие гадости, которые он начнёт мне сейчас предлагать. Я никогда… да я даже не целовалась ни с кем, не то, что он там озвучить захочет.

Ему лишь бы унизить меня ещё больше!

Он стягивает с себя рубашку, оставаясь в одних джинсах. Невольно скольжу взглядом по его рельефам. Дыхание окончательно перехватывает, когда Ярослав делает шаг ко мне…

— Стирай! – вдруг выдаёт он, запихивая рубашку в мои онемевшие от страха руки.

Я изумлённо смотрю на него, опускаю взгляд на его одежду, снова смотрю на него. Мозг отказывается обрабатывать информацию. Облегчения я пока не испытываю никакого, а ведь должна.

Он усмехается. В глазах мелькает веселье, настоящее, искреннее. Он всё понял. Понял, что я думала о пошлостях, а теперь забавляется моим шоком, тем, что он вовсе не это имел в виду, а я повелась.

Придурок!

— Хочу посмотреть, какая ты хозяюшка, Тенёчек. Хотя… если тебе хочется предложить что-то другое, то я не против. Отработаешь на коленях? – усмехается он.

Он облизывается, проводя кончиком языка по своим губам. В его взгляде читается неприкрытый вызов. Я на миг зависаю на его губах. И отмираю в полном смущении. Стыдно, мерзко, по-идиотски всё как-то. И почему-то его рубашка пахнет как-то подозрительно приятно.