Книга Без права на счастье, страница 46 – Катерина Крутова

Леха отступает, качая головой, но слушается и щелкает выключателем. Буквально на минуту тусклый свет висящей под потолком лампочки освещает убогую комнату с обшарпанными обоями, парой стульев с порванной обивкой и диваном, на котором Верка — опухшая, избитая, раскрашенная синяками и ссадинами.

— Нравлюсь?! — девушка откидывает клетчатое шерстяное одеяло. Голое, изящное тело в узоре гематом. — Хочешь меня трахнуть?! Не стесняйся, давай, будь как босс! Братков позови, на троих сообразите! Ты же за этим пришел, ну!

Разбитые губы выплевывают истеричный смех.

— Бля… — морщится блондин и гасит свет. — Заткнись, Вер…

Вера замолкает. Ей хочется попросить зеркало, но и без него ясно — с ней полный пиздец.

Леха тоже молчит. Так долго, что Верке происходящее начинается казаться галлюцинацией.

— Пиздец, — наконец выдает парень. — Будь тут, я скоро.

И выходит, притворяя за собой дверь. Девушка вновь оказывается в кромешной темноте без надежды на выход и спасение.

* * *

Лехи нет долго — несколько часов или полдня. Без часов точно не сказать, а окна в хате забиты снаружи металлическими листами. Верка обползает свою тюрьму — обычная унылая хрущеба. Сидячая ванна с отбитой эмалью, ржавый от рыжей воды унитаз, кухня, где из мебели лишь табуретка и тумба у висячей раковины. Газовая колонка на стене. Приходит мысль открыть газ и задохнуться к херам, а лучше напоследок щелкнуть выключателем и разнести весь этот бандитский притон к ебене матери. Но сил на решения уже нет. Хватает только на скрючиться в ванной и включить воду — к ржавчине добавляется розовый — кровь из разодранной кишки, порванной вагины, разбитых лица и рук — ран, открывающихся от неловкого движения… Хорошо, что нет зеркала — иначе она бы точно вскрылась его осколками. Тело дрожит, голова раскалывается — от сотрясения или той дури, которой ее накачал Кравчук? То, что в бильярдной она была под кайфом, сейчас ясно как дважды два. Может оно и к лучшему? Произошедшее вспоминается страшным сном, а собственное безволие и покорность кажутся правильными. Как знать, начни она тогда сопротивляться — чем бы все обернулось? Мысли обрывочны и сумбурны, сознание то и дело отключается, стирая из памяти минуты, а то и часы. Вот она колотит кулаками в дверь и орет, чтоб ее выпустили, пока окончательно не срывает голос, а затем вновь сидит в набранной ванне, пока вода не остывает и не хлопает входная дверь.

— Ты где? — из коридора слышится голос Лехи и чей-то еще тихий, женский. Вера мычит в ответ.

Блондин привел незнакомую бабу средних лет. Вместе они вытаскивают девушку из корыта. Женщина отдает короткие приказы:

— Подними руки. Открой рот. Нагнись.

Вытирает узким вафельным полотенцем и прикладывает к спине стетоскоп.

— Глубоко вздохни. Не дыши.

Укладывает на диван и прощупывает живот. Заставляет раздвинуть ноги и, надев перчатки, осматривает вагину и анус.

Молча что-то пишет на листке бумаги, избегая встречаться с Веркой взглядом. Уходя, так же молча протягивает руку и получает от Лехи пачку зеленых. Блондин выходит вместе с женщиной, но возвращается почти мгновенно.

— Хорошие новости — у тебя ничего не сломано, — сообщает с виноватой улыбкой.

— Я счастлива. — Вера сидит на диване, поджав колени. Из одежды — наброшенная на плечи простыня. Алексей то и дело застревает взглядом то на синих от гематом лодыжках, куда пришлись удары кия Ильича, то на шее со следами укусов.