Книга Измена. Не знала только я, страница 43 – Аника Зарян, Каролина Шевцова

Двери раздвигаются.

Иду к бассейну.

Полотенца на шезлонгах выложены безупречно белыми пирамидами. Зонтики создают идеальную геометрию тени. Воздух не холодный и колкий, как тот, что дует с Невы, а тёплый, бархатистый, обволакивающий, с лёгким солёным бризом с Персидского залива.

— Милый, передай мне сок.

Протягиваю Вите высокий стакан с её любимым манговым соком и перед тем, как отдать, привлекаю её к себе и целую в губы. Она податливо льнёт ко мне, мурлыча от удовольствия. Её кожа под ласковым солнцем гладкая, горячая, пахнет дорогим солнцезащитным кремом.

Всё идеально.

Идеальный отель, идеальный вид на бирюзовую гладь бассейна, переходящий в бескрайний залив, идеальная женщина рядом.

Готовая картинка из глянцевого журнала об успешном успехе.

Но почему же внутри так зябко?

Вита откидывается на шезлонге, закидывает ногу на ногу, лениво потягивая сок через трубочку. Она расслаблена и абсолютно счастлива.

Я вижу, как на неё смотрят мужчины — с восхищением, с вожделением. И это льстит. Должно льстить...

— Расслабься, наконец, — её голос доносится сквозь шум воды в бассейне и приглушенную музыку. — Ты натянут, как струна. Ты должен отдыхать. Мы! — должны отдыхать.

Она права. Я должен.

Мы заслужили.

Но вместо того чтобы чувствовать облегчение, я ловлю себя на том, что постоянно проверяю телефон.

— Дим, ты меня слышишь? — Вита откладывает сок на столик между двумя лежаками, перебирается на мой шезлонг, садится рядом, на край и дотрагивается до моего плеча прохладными пальцами. — Перестань пялиться в этот телефон.

— Просто Света не отвечает, — говорю первое, что приходит в голову.

— И не должна, — парирует она, не теряя улыбки.

Улыбка Виты ослепляет. Она тоже безупречна.

Как всё здесь. Безупречное и какое-то ненастоящее.

Как будто она не просто увезла меня от проблем, а стерла весь остальной мир ластиком. Стерла Веру, Свету, работу. Оставила только себя и этот бассейн.

— Послушай, милый. — делает паузу, глубоко вдыхает и медленно выдыхает, будто медитируя. — Она взрослая. Она с друзьями.

Слушаю, киваю машинально, снова подношу к глазам телефон.

Не могу признаться ей, что я такой не из-за Светы.

Что уже несколько часов наблюдаю, как на мой телефон приходят уведомления из банка о списаниях. Судя по названиям — из дорогого бутика, парфюмерного магазина, салона красоты.

И либо это какой-то сбой системы, и банк генерирует сообщения из параллельной вселенной, либо...

Либо Вера после долгого анабиоза дорвалась до магазинов и решила их опустошить — что больше похоже на правду, так как все названия в транзакциях заканчиваются на SPB.

На мои звонки она не отвечает — вероятно, я в черном списке.

Камеры в карельском шале отключены с тех пор, как я проговорился Вере, как её нашел. Проверяю камеры в павловском особняке — показывают помехи, хотя еще вчера вечером всё работало, и я без проблем наблюдал за тем, как дочка собирает вещи в поездку.

— Ты же не хочешь быть тем занудным папой, который контролирует каждый её шаг? — звучит фоном, пока я пытаюсь выяснить, где Вера.

Пишу дочери, спрашиваю, как добралась и, как бы между делом, уточняю, говорила ли она с матерью. Отвечает почти через час, когда мы с Витой уже спускаемся на ужин.

«Мы уже больше недели не говорили, пап».