Книга Измена. Не знала только я, страница 42 – Аника Зарян, Каролина Шевцова

Я иду по Невскому.

Останавливаюсь перед огромной витриной дорогого бутика с манекенами, одетыми по последнему слову мировой моды. В тёмном стекле с мерцающими огоньками-капельками вижу отражение бледной, истрёпанной женщины в помятой дорожной одежде, с потухшим взглядом и собранными в низкий, тусклый хвост волосами.

Призрак.

Тень.

Та самая «амёба», в которую я превратилась.

Зажмуриваюсь и быстро открываю глаза. И в этот момент во мне что-то щелкает.

Нет. Эта тень — не я. Я не могу, не имею права превращаться в это.

Залетаю в бутик. Молодая девушка-консультант бросает на меня беглый, слегка высокомерный взгляд, оценивая мой вид. Я игнорирую её.

— Это, это и это, — указываю на вещи с витрин, на платья, на пальто, обувь.

Забыто, спокойно.

А еще властно.

Примерочная превращается в святилище моего возрождения. Я скидываю с себя, как старую кожу — бледный костюм с худи и штанами в комплект — и облачаюсь в новую. Платье цвета спелой вишни, идеально сидящее по фигуре. Кашемировое пальто оттенка шампанского, подчёркивающее линию плеч.

Смотрю в зеркало на своё отражение, и в глазах женщины из зазеркалья постепенно зажигаются искры.

Не счастья — больше нет. Я больше в него не верю. В моих глазах плещется решимость и сила.

Выбрасываю всё старое в урну примерочной.

Расплачиваюсь, не глядя на счёт.

Соседняя дверь — салон эксклюзивного женского белья ручной работы. Выхожу оттуда с несколькими новыми комплектами и великолепным корсетом. Амёба такое точно не будет носить.

Следующей остановкой становится салон красоты, тот самый, куда я не заходила больше полутора лет, а то и дольше. Меня узнают не сразу. В глазах администратора мелькает удивление, мгновенно сменённое профессиональной учтивостью.

— Вера Николаевна! Как мы рады вас видеть!

Без записи, да. Но это не становится проблемой.

Часы, проведённые в кресле, похожи на медитацию. Закрываю глаза, отдаваясь в руки мастеров. Шелест фена, щелчок ножниц, приятная боль у корней волос, когда наносят краску прядь за прядью. Я не думаю ни о Диме, ни о Свете, ни о Виолетте.

В этот момент я думаю только о себе.

Когда я наконец открываю глаза — из зеркала на меня смотрит другая женщина.

Легкая стрижка, подчёркивающая линию скул и длину шеи. Цвет — тёплый блонд с отсветами, заставляющий кожу казаться фарфоровой. Макияж с акцентом на глазах, снова ставших ясными и холодными. Идеальный маникюр — тёмно-бордовый, цвет силы и недоступности.

— Готово!

Я поднимаюсь с кресла и подхожу к зеркалу в полный рост.

И мы с ней — я, прежняя, и я, новая — молча смотрим друг на друга.

Из зимы в лето?

Пусть...

Семья не по крови?!

Пусть!

Расправляю плечи под мягкой тканью нового пальто и шагаю по промозглому питерскому тротуару. Прохожие оборачиваются мне вслед. Мужчины — с интересом, женщины — с лёгкой завистью.

И единственное, о чем я хочу в этот момент думать — завтра канун Нового года, а у меня всё еще не наряжена ёлка.

Беззаботная роскошь.

Не нужно ни о чем думать, ни о чем беспокоиться — всё уже оплачено, всё уже продумано для нас.

В холле установлена грандиозная, но стильная новогодняя инсталляция — абстрактная ёлка из стекла, рядом с которой фотографируются все отдыхающие.

Пахнет дорогими духами, предновогодней эйфорией и ненавязчивым ароматом жасмина, который распыляют в фойе.