Книга Измена. Не знала только я, страница 46 – Аника Зарян, Каролина Шевцова

Я следую за ней, как загипнотизированный. Мои глаза суетливо хватаются за детали: два прибора, два высоких бокала для шампанского, свечи — ещё не зажжённые. Букет её любимых ранункулюсов. А на том месте, что был всегда моим...

Я подхожу ближе. Наклоняюсь, чтобы прочитать имя на табличке.

Андрей.

Ярость застилает разум. Я ловлю её за руку, чуть выше запястья, и разворачиваю её лицом к себе.

Она отшатывается, теряя равновесие и хватается за ткань моей рубашки. Обвиваю свободной рукой её талию и рывком вжимаю в себя.

— Кто это? — голос срывается в хрип. — Кто этот Андрей?

— Только не говори, — её дыхание обжигает, — что пролетел тысячи километров, чтобы устроить мне сцену ревности.

Смотрит...

Задумчиво, оценивающе. Медленно и мучительно скользя взглядом по моему лицу.

А я смотрю на её губы.

Мышцы каменеют.

Сглатываю.

— И не думал! — парирую, сгребая жалкие крохи самоконтроля.

В её глазах выгляжу, наверное, глупым, неадекватным придурком. Впрочем, это не так далеко от истины.

— Тогда что это, Дима? Зачем ты здесь? — презрительно ухмыляется, поджимая губы. — Ты пришёл поссориться со мной? С чего ты решил, что я должна перед тобой отчитываться?! От меня ты что хочешь?!

Собранная и логичная до мозга костей.

Ослабляю хватку — она освобождает руку и отстраняется.

— Ничего! — рычу в ответ.

Мой взгляд скачет по комнате, ища хоть что-то, за что можно зацепиться, хоть какую-то мало-мальски правдоподобную причину моего безумного вояжа. Но не находит ничего своего. Ни одной моей вещи в гостиной.

И тут он останавливается на елке, под которой стоит старый потертый ватный Дед Мороз в белой ватной шубе и шапке с кудрявой ватной оторочкой. Наш — мой и мамин. Давно надо было бы его выбросить, но Вера почему-то упорно не соглашалась.

— Я за этим. — В два шага подлетаю к нему, хватаю.

Вера замирает. Её презрительная маска на мгновение сползает, и я вижу в её глазах что-то неуловимое — то ли боль, то ли насмешку, то ли просто усталость от всего этого фарса.

— Серьёзно? — бросает тихо, почти беззвучно. — Ты прилетел сюда. Сегодня. За ним? Господи, Дима, ты слышишь себя? Посмотри вокруг, Дима! Ты — счастливое звено в наших отношениях. У тебя всё хорошо. Тебя ждёт твоя неземная любовь. Ты сделал выбор. Всё это, — она обводит рукой гостиную, — результат твоего выбора. И ты не будешь появляться в моем доме и что-то от меня требовать.

— Здесь мои вещи.

— Здесь нет больше ничего твоего. Уйди, Дима.

Кажется, она мне это уже говорила.

И если верить классикам, и наша жизнь — игра, то я определенно застрял на уровне, который безнадежно проиграл, но система зависла и не даёт выйти, заставляя снова и снова натыкаться на одни и те же стены.

Разворачиваюсь и бреду к выходу.

Через час я уже стою у авиакассы — беру билет на ближайший рейс обратно в Эмираты. Одной рукой обнимаю Деда Мороза. Другой — передаю кассирше паспорт для оформления.

Мы смотрим друг на друга с какой-то обреченной усталостью: 31 декабря, час дня, а мы оба вынуждены торчать в аэропорту в силу каких-то обстоятельств. И, конечно же, она меня узнаёт, но старательно не подает виду, лишь время от времени искоса поглядывая вверх.

— Повезло, — лениво произносит она минуты через две, пялясь в монитор. — Кто-то сдал билеты, сразу три места в бизнесе освободилось.