Онлайн книга «Внучка берендеева. Второй семестр»
|
— Люци… — Нет, я понимаю, что вы, мужчины, – герои и все такое… боль терпеть положено, но всему предел быть должен… я не хочу тебя хоронить. — Вечно ты все преувеличиваешь… да она почти дохлой уже была! — Она уже давно дохлой была, а ты… злости на вас не хватает! Вот иногда кажется, своими руками бы… что ты, что… — Поговорили бы вы, – Архип Полуэктович сказал это тихо, я едва расслышала. И так захотелося подняться, подойти поближе, а то вдруг чего взаправду важного и не дослышу? – А то столько лет кругами ходите. Смотреть тошно. — Не смотри. — Люци! — Поговорила бы я, – Люциана Береславовна вздохнула, – если бы могла ответить на его вопросы. А он ведь станет спрашивать. Я же… я… клятвы на крови срока давности не имеют. А потому и сказать ничего не скажу. И все останется как прежде, только хуже. Он мне больше не верит, и если так, то… к чему себя мучить. Сиди ровно, чистить надо… а ты долго Милке голову морочить будешь? — Я не морочу! — А то я тебя не знаю. Она уже и навоображала себе… ждет теперь, когда женишься… — Может, и женюсь. — На ней? – Люциана Береславовна фыркнула, что кошка на прокисшую сметану. – Не смеши, Архип… — Чем же тебе Милослава нехороша? Молода, красива… хозяйка знатная… пирожки вот печет. — Пирожки – это, конечно, аргумент… — Уж кто бы говорил, Люцианушка, ты у нас, помнится, и блина испечь не умела. — Я и сейчас не умею. — Видишь, ничего не меняется… — До нынешнего года ты Милославу в упор не замечал, хотя она из шкуры вон лезла, чтобы хоть раз взглянул благосклонно… что изменилось? — Заметил, что повзрослела девка… — Или Михаил попросил приглядеться? Приглядеть? — Люци… — Надоело впотьмах сидеть. Все вокруг интриги плетут, заговоры заговаривают, одна я – дура дурой… навроде твоей Зославы. Я губу и прикусила, чтоб не сболтнуть чего с обиды. — Не дура она вовсе. И ты об этом знаешь. Хватит уже, Люци… — И вправду, хватит, – согласилася Люциана Береславовна, и мне в том послышалася насмешечка. – Что мы все о ней и о ней, будто и тем других нет… вот, к примеру, Милослава… все у нас и позабыли, что она тоже царской крови… Мишеньке сестрица сводная… и не только ему… сиди ровно, Архипушка, а то ж кривым шов выйдет. — Люци! — Что такое? Говорю ж, воспаляться начала, резать пришлось. А теперь вот и шить… и если б еще походил часок-другой, то и заражение пошло бы… а заражение – штука такая, и целители не спасут… — Про Милославу ты… откуда? — Божиня милосердная, – Люциана Береславовна засмеялась, – тоже мне превеликая тайна. Забыл, какого я рода? — Забыл. — Говорю же, бестолочь… и если б вы с Фролом не городили б тайну на тайне, я бы и помогла. Я ведь на многое способна. Только… клятву взять придется. На крови. Чтоб молчала. — Нет. — Почему, Архипушка? Сиди, говорю, смирно… я ж и вправду шью. А выйдет кривым, рубец останется некрасивый… его отец тоже погулять любил. Правда, силой никого не принуждал… хороший мужик, светлая ему память. Веселый. Помню, придет к батюшке и нас со Светозарой на колени сажает. Каждой кошель с леденцами… или вот с орехами, с теми, которые в сахаре да золоченые. Красота… сказки рассказывал… — С кровной клятвой не шутят. — Поверь, я это лучше тебя знаю… — Кто? — Помолчи уже, Архипушка… значит, девочке наскучило преподавать? Большего захотелось? Помнится, матушка ее очень амбициозною была… все пыталась выше головы прыгнуть, а не понимала, что будь она хоть трижды раскрасавицей, но с законною женой не сравняется… |