Книга Ведьмин рассвет, страница 105 – Екатерина Насута

И ворчание было таким уютным.

Домашним.

А ванна – родной. И вода неуловимо пахла вереском, а полотенце – лавандой. И я, завернувшись в это полотенце, долго сидела перед зеркалом, слушая, как скрипят доски под весом Люта, гадая, когда он начнет ругаться.

Он не начал.

Только время от времени спрашивал, все ли в порядке. А я отвечала, что все. И улыбалась. А отражение в зеркале показывало, что улыбка эта на редкость глупая.

И само отражение было так себе.

Потом я все-таки выбралась и позволила донести себя до кровати, на которой успели поменять белье. А еще стол накрыли. И заставили есть.

А потом пить.

И снова есть.

В какой-то момент я заснула, к счастью, сон был простым и без приключений. А проснувшись, увидела, что за окном светло.

— Завтракать будешь в постели или спустишься? – Лют как-то вот стразу почуял, что я проснулась.

— Доброго утра, - сказала я.

— Дня уж скорее.

И вправду. Два пополудни. Днее некуда. Мне бы усовеститься, но… я решила, что как-нибудь в другой раз. И мы завтракали. А потом пили чай.

Вот этот, ромашковый, к которому и полагались бутерброды с малиновым вареньем.

— И долго я такой квелой буду? – поинтересовалась я, отдавая кружку с недопитым чаем.

— Понятия не имею, - Лют кружку отставил на столик. – Боги… давно не отзывались. И не одаривали людей.

Ну да. Подарочек. Не всякого здоровья такой принять хватит.

— Хотя может просто не говорили вслух… твой дядя звонил.

— Тебе?

— Тебе. Но я взял трубку. Сказал, что ты болеешь. Он приехать хочет.

— Зачем?

— Не знаю. Сказал, что это важно.

— И что ты?

— Ничего. Предложил отправить за ним машину. Он и вправду может что-то знать…

— Из того, чего не знала мама?

— Да, - Лют устроился в кресле напротив. А он действительно очень сильно похудел за прошедшие дни. Вон, одежда просто-напросто висит, и я подозреваю, что это не из-за диеты. А спросить страшно. Но я спрошу. Потом. – Многие вещи… многие тайны передают по наследству. От отца сыну. Старшему, а он своему. Хотя, конечно, до крайности ненадежная схема. История знает случаи, когда такие тайны уходили в могилу с их носителем. Смерть бывает неожиданной.

— Думаешь…

А что я сама думаю? Ничего. В голове та же звенящая пустота. И она мне даже нравится. Как временное явление.

— Насколько я понял, твой дед… извини… был личностью весьма деспотичной.

Мягко говоря.

— А не в характере такой личности делиться тайнами. Намекать на их существование. Обещать поделиться. Дразнить. Держать этой тайной себе. Но в руки дать? Нет, вряд ли. Может, он бы и снизошел. Когда-нибудь, на старости лет, но твой дядя…

— Сбежал.

— Именно. И наверняка с точки зрения твоего деда это было предательством. Вторым…

После моей мамы.

— А потом сбежал и второй мой дядя.

Интересно, надо его искать или не стоит?

— Да.

— Я была… не человеком. Маму мою он ненавидел.

И потому, если что-то знал о прошлом, в жизни не сказал бы. А вот записать бы мог. Только с него стало бы записи уничтожить перед смертью. Или не успел? Или забыл? А может, просто спрятал? Вариантов тысяча. Но под теплым одеялом их легко перебирать. И может ли быть такое, что мой дядя наткнулся на этот вот дневник? Или не дневник? В общем, на записи? Вполне…

— Так он приедет?

— Сказал, что обязательно.

Хорошо.

Потому что Ведьмина ночь все ближе. А я по-прежнему понятия не имею, что мне делать. И надо ли вовсе что-то делать. Я же не обязана. Ничего не делать – это тоже своего рода выбор.