Книга Вторая семья. Неверный, страница 43 – Ирина Манаева

— Так случается, — подготавливает меня врач к неизбежному, — что пациент не в силах вспомнить, что произошло. Он забывает людей, события, имя.

— Это вы о гипотетических людях сейчас мне говорите или конкретно о Максе?

— Пока судить рано, мы наблюдаем, делаем тесты, берём анализы, но, придя в себя, он не вспомнил даже своего имени.

— Как удобно, — хмыкаю, смотря на стену позади визави. На белом фоне очень симпатичное граффити: молодой врач, спасающий жизнь человеку. — Удобно всё забыть, не находите?

Врач держит руки в карманах, смотря на меня убийственным взглядом.

— Понимаю, что положение у вас сейчас незавидное, слышал о проблемах, но придется принять озвученный факт, потому что других новостей у меня нет.

— Что с остальным?

— Почку пришлось удалить, вам до этого должны были сказать. И...

— Почку? — переспрашиваю, округляя глаза.

— Вам не говорили?

Качаю головой, потому что в тот момент, когда я приехала узнать о состоянии мужа, узнала совершенно другое. Упомянули лишь об окончании операции и критическом состоянии. Ну и новости от Инги тут же подъехали.

— Да, был повреждён мочеточник, нам не удалось спасти почку. Многие живут и с одной, но всегда есть вариант пересадки органов.

Чувствую, что от его слов меня мутит. Никогда не любила разговоры о подобном, да и вида крови боюсь. А когда говорят о том, кого знаю, вовсе не по себе.

— Извините, мне пора. Операция.

Благодарю и киваю на прощание, смотря как он уверенной походкой чеканит шаг по коридору.

— Значит, папа и меня не помнит? — подаёт голос Кир.

— Сейчас узнаем.

Первое, что хочется: врезать Рубцову. Но, во-первых, он не в том положении, потому что шутить о почках не станет никто, во-вторых, я никогда не дралась. Только сейчас желание крепко засело в голову и крутится на повторе.

— Пап, — зовёт его Кир, стоя со мной на безопасном расстоянии. Нам выдали стерильные халаты, шапочки, маски. В таком виде кого угодно сложно узнать, только по глазам. И Кир тянет вниз маску, показывая лицо.

Рубцов выглядит так, будто я не видела его года два, и за это время он стал совершенно другим. Дело в его помятом виде и глазах без блеска или же в новых фактах, после которых он стал мне чужим? Не знаю, но его вид, мягко говоря, не очень.

— Пап, — снова зовёт Кир, привлекая к себе внимание, и Макс хмурится, будто пытается припомнить что-то.

Внимательно наблюдаю за мимикой, вспоминая, как он прекрасно умеет лгать на публику. Взять хотя бы его рассказ о названии фирмы. Никто не усомнился в честности слов, а я была шокирована и тем, что он лжёт, и тем, как он делает это настолько искусно.

— Ну что, Рубцов, как сам? — понимаю, что Кир так и не получит никакого ответа. Скольжу взглядом ниже его груди. Туда, где теперь нет почки. Конечно, увидеть шрам сейчас не выйдет, но ненависть поутихла.

— Мы знакомы? — отвечает вопросом на вопрос.

Нет, конечно! Разве одиннадцать лет совместной жизни что-то значат? Пустой звук. И тут же себя корю. Вдруг, он не притворяется?

— Не знакомы, — решаю поддержать его легенду. Внимательно смотрю, потому что я не верю ни единому его слову.

— Мне говорили, что должна прийти жена, но я не помню вообще ничего.

— Поздравляю! — отвечаю на это. — Я бы тоже хотела многое забыть. А самочувствие как?