Книга Вторая семья. Неверный, страница 40 – Ирина Манаева

Кир молчит. Мы не обсуждали с ним, почему бабушка перестала ездить, только и он о ней почти никогда не спрашивал. Оказывается, она порой и ему говорила, что Кир, как девчонка.

Яблоко от яблоньки, ничего не скажешь.

Поднимаемся по небольшому крыльцу, и не знаю, что решила мать Рубцова и почему не позвонила, прежде чем объявляться на пороге. Наверное, хотела эффекта неожиданности, жалости.

Ничего у меня не осталось. Ни любви, ни жалости. По крайней мере к тем, кто за забором и дальше.

— Карина, не хочу вмешиваться, — начинает сестра, когда дверь за последним из нас закрывается, но…

— Не хочешь — не вмешивайся, — перебиваю её, боясь передумать и пригласить Маргариту Павловну в дом. Она найдёт, где остановиться. Не маленькая. Не первый раз в городе. И плевать, что подумают соседи. Ведь правда?

Отправляюсь в душ, чтобы успокоиться, потому что вода — то, что мне нужно. А когда возвращаюсь, вижу чемодан в коридоре и качаю головой.

— Ну и где она? — интересуюсь у сестры и сына.

— Ушла, — нехотя отзывается Лиза. Нам ещё предстоит разговор, в котором мне следует извиниться. Кажется, они с Киром успели поговорить, потому что сидят в непосредственной близости. — Решила навестить Макса.

— Кто пустил? — интересуюсь, усаживаясь напротив.

— Так важно? — выдерживает взгляд Лиза. — Может, хватит быть стервой?

— Мне?! — удивлённо прикладываю руку к груди, округляя глаза.

— Всем, — подбирает она ноги на диван, обхватывая их руками. — Мне Вадим написал, — смотрит в стену, не моргая.

— Что хочет?

— Аборт.

Кошусь в сторону Кира, который внимательно на нас смотрит. Разговор не для детских ушей. И так уже много информации принял на себя за последнее время.

— Иди в комнату, — прошу его, но он качает головой. — Кир, пожалуйста. Спроси у ребят, что задали, мне с Лизой поговорить надо.

Он нехотя поднимается и уходит, а я размышляю, с чего бы начать.

— Извини, — начинаю с главного. Не имею права делать вид, что всё в порядке, что ничего не произошло, и идёт по-старому. Если первой не стану признавать ошибки, то что говорить о тех, кто рядом?

— Я бы никогда про тебя так не подумала, — косится Лизка в мою сторону. — Ну, что ты и мой муж.

Но у неё нет мужа. У неё он гипотетический в голове. А мой настоящий, живой. С личной любовницей. И, если бы мне задали вопрос с вариантами ответов, я никогда бы не выбрала тот, что мне изменяют.

Когда тебя предаёт близкий, ты уже не знаешь, насколько можешь верить остальным.

— Я — плохая сестра, — смотрю на свои руки, кивая сама себе. — Просто столько навалилось за последнее время.

Говорю не для того, чтобы пожалели, но слёзы предательски находят выход, и Лиза перетекает на моё кресло, усаживаясь на подлокотник и прижимая меня к себе.

— Кажется, Высоцкие прогневали богов, — усмехается она, и мы обе плачем сквозь смех, но теперь я уверена, что в этой борьбе мы с Лизой заодно.

Свекровь вернулась к вечеру, когда я уже решила, что она останется там ночевать. Предполагать, будто она отправится куда-то без вещей, было глупо. И когда домофон ожил, я чертыхнулась, но открыла, впуская в дом гостью.

— Давайте договоримся, что завтра вы найдёте себе другое жилье, — встретила на пороге, пропуская внутрь, и только сейчас заметила, что на ней лица нет. Сердце предательски сжалось в груди, но я даже не подумаю интересоваться состоянием Рубцова. Теперь у него целых две сиделки, которые, возможно, поладили лучше, чем мы со свекровью.