Книга Кавказский папа по(не)воле, или Двойняшки для Марьяшки, страница 70 – Лена Харт

Свекровь внимательно смотрит на моё уставшее отражение в зеркале и начинает мягко гладить меня по спутавшимся волосам. Её движения удивительно нежные и успокаивающие. Так моя мама гладила меня в детстве, когда я болела. Воспоминание отзывается тугой болью где-то под рёбрами.

— Устала, девочка? — тихо спрашивает она.

— Немного, — вздыхаю, опуская глаза на свои руки.

Патимат берёт меня за плечи и заставляет посмотреть ей прямо в глаза через отражение в зеркале. Её взгляд проницательный и острый, от него невозможно ничего скрыть. Эта женщина вырастила четверых сыновей и видела жизнь во всех её проявлениях. Врать ей бесполезно.

— Скажи мне честно, Марьям. Ты моего оболтуса любишь?

Вопрос выбивает весь воздух из лёгких. Пульс подскакивает, и я судорожно сжимаю пальцы на коленях, но врать этой мудрой женщине кажется преступлением.

— Мы... мы очень уважаем друг друга, — начинаю осторожно, тщательно подбирая слова. — Мы заключили договор...

Патимат вдруг звонко смеётся, перебивая моё жалкое бормотание.

— Договор! Вай, какая глупость! Слушай сюда, девочка моя. Я родила и вырастила четверых сыновей. Я знаю кавказских мужчин лучше, чем они знают сами себя, — наклоняется ближе, и её тон становится проникновенным, почти интимным. — Мурад может строить из себя сурового бизнесмена и рассказывать сказки про контракты кому угодно. Но я видела, как он смотрит на тебя.

Нервно сглатываю. Вспоминаю его потемневшие глаза, горячие ладони на моей талии, обжигающий поцелуй посреди улицы, как он шептал мне на ухо «джан» и его голос менялся, когда он произносил моё имя.

— И как же? — едва выдавливаю, и интонация выдаёт волнение с головой.

— Как голодный волк на свежий кусок мяса, — Патимат фыркает, довольная произведённым эффектом. — Мужчины такие мужчины. Они могут прикрываться бумажками и логикой, потому что боятся своих настоящих чувств. Но ни один кавказский мужчина не купит кольцо и не впустит женщину в свой дом, к своим детям, если она для него ничего не значит. Для него это давно не фиктивно, Марьям. Вопрос только в том, когда он в этом признается. А теперь отвечай, только честно. Он тебе нужен?

Смотрю на своё отражение в зеркале. Раскрасневшаяся девушка с ямочкой на щеке, которая три года пряталась за серыми костюмами и таблицами в экселе. Которая привыкла рассчитывать только на себя и не верить в сказки. Построила вокруг сердца стену из цинизма и планов, потому что боялась снова оказаться брошенной, ненужной, недостаточно хорошей.

А потом пришёл он со своими детьми, своим невыносимым высокомерием и неожиданной нежностью, и начал методично разбирать эту стену по кирпичику.

Пора посмотреть правде в глаза.

Я влюбилась в своего босса, в этого невозможного человека, который не умеет готовить завтрак и боится заплетать косички, но готов биться за своих детей как лев.

Голова кричит: «Сделка! Вспомни про кондитерскую! Он разобьёт тебе сердце, как всем остальным!». А сердце шепчет: «Да. Нужен. Как воздух. Как утренний кофе. Как возможность дышать полной грудью».

Мысленно даю себе пощёчину за эту слабость, но тело уже делает выбор за меня.

Хватит прятаться и врать себе. Ты не просто исполняешь контракт. Ты живёшь эту жизнь. И ты хочешь, чтобы она стала настоящей.

Медленно опускаю веки и снова поднимаю их, молча подтверждая.