Книга Кавказский папа по(не)воле, или Двойняшки для Марьяшки, страница 27 – Лена Харт

— Временная мера, — цежу сквозь зубы.

— Ага, — протягивает она, явно не веря. — Передай документы потом. Я вижу, ты занята… искусством.

Она уходит, и я слышу, как она что-то шепчет коллеге в коридоре. Сенсация дня обрастает подробностями с каждой секундой.

Ровно в двенадцать из переговорной выходит Мурад. Он идет по коридору в облаке триумфа. Плечи расправлены, на лице — улыбка победителя. Японцы, семенящие следом, кланяются и благодарят. Контракт, очевидно, подписан.

Он провожает их до лифта, пожимает руки и поворачивается ко мне. Его улыбка гаснет, словно кто-то выключил рубильник.

Взгляд Мурада скользит от моего стола с радужными карандашами к домику из папок. Потом к диванчикам в углу, где Амина, перепачканная фиолетовым карандашом, старательно рисует что-то на бумаге, а Артур сосредоточенно выводит каракули. Вокруг них — россыпь рисунков.

Вижу, как его челюсть напрягается. Вена на виске начинает пульсировать. Он медленно, как хищник на охоте, подходит к моему столу.

— Петрова.

Один слог. Но в нем столько оттенков — от изумления до сдерживаемой ярости.

— Мурад Расулович, — поднимаю на него невинные глаза. — Встреча прошла успешно?

Он игнорирует вопрос. Берет в руки один из карандашей из радужного строя. Рассматривает его, как улику с места преступления. Его голос тихий, ледяной, предвещающий бурю.

— Что. Они. Здесь. Делают.

— Операция «Тишина», — не моргнув глазом, отвечаю я. — В саду случился форс-мажор в виде истерики. Изольда Павловна была готова вызвать опеку. Я решила, что двое детей в приемной — меньшее из зол. А еще они решили украсить мое рабочее место. Видите? Очень… мило.

Он смотрит на меня. Потом на детей. Потом снова на меня. В его глазах — смесь ярости, недоумения и… паники?

— Папа! — Амина замечает его и несется через всю приемную, размахивая листком. — Смотри! Это ты!

Она протягивает ему тот самый рисунок. Мурад берет его двумя пальцами, как опасный биологический образец. Рассматривает чудовище с рогами и галстуком.

— У меня нет рогов, — замечает он ровным тоном.

— Это корона! — авторитетно заявляет Амина. — Ты же король. Марьям сказала.

Мурад переводит взгляд на меня. Пожимаю плечами с максимально невинным видом.

— Метафора, — поясняю я. — В контексте ресторанного бизнеса.

Он складывает рисунок, прячет во внутренний карман пиджака и произносит, глядя не на меня, а куда-то сквозь стену:

— Нам нужна няня. Срочно. Сегодня.

— Я уже составила список кандидатов, — сообщаю, открывая свою папку «ПРОЕКТ: ДЕТИ». — Можем начать собеседования прямо сейчас.

— Нет, — отрезает он. — Не здесь. У меня дома. В шесть. Организуй.

И уходит в свой кабинет, унося с собой портрет рогатого короля.

Вечерний пентхаус встречает нас напряженной тишиной. Мурад переоделся в свои серые домашние штаны и черную футболку, отчего его образ «грозного босса» мгновенно испарился, уступив место образу «опасно привлекательного мужчины, который не знает, что делать».

Я сижу на диване с розовым блокнотом в руках, готовая к кастингу. Дети притихли в углу, строя башню из подушек. Мурад стоит у окна, скрестив руки на груди, и я на долю секунды залипаю на то, как черная футболка обтягивает его плечи. Как напрягается бицепс, когда он сжимает руки сильнее.

Господи, Петрова, соберись. Ты на работе. Почти.