Книга Пышка против, или Душнилам вход воспрещен!, страница 2 – Юлия Обручева

Я возмущенно давлюсь пончиком. Воздух в студии искрит так, что, кажется, сейчас коротнет аппаратуру.

— Тимур, дорогой, — я с трудом проглатываю сладкий комок и выдавливаю самую ядовито-заботливую улыбку. — Ты путаешь радиопередачу с курсом подготовки спецназа. Наши слушательницы хотят проснуться счастливыми, а не слушать нотации от человека, который измеряет радость в граммах белка.

— Счастливыми? — Арбатов вдруг издает короткий смешок.

Не разрывая зрительного контакта, он протягивает свою огромную руку к моей драгоценной коробке, изящным движением хищника выуживает оттуда второй пончик — щедро политый шоколадом — и подносит к губам.

Моя челюсть с тихим стуком падает на пульт.

Тимур откусывает ровно половину. Жует он с таким свирепым лицом, словно перемалывает зубами стекло, но при этом даже не морщится.

— М-м-м, — мрачно роняет он в микрофон, проглотив мое кондитерское сокровище. — Чистый трансжир, сахарная кома и неминуемый целлюлит. Восхитительно. Ну давай, фея-крестная. Расскажи мне еще раз, как этот картонный кругляш делает меня счастливее. Я весь внимание.

Тимур

Шоколадная глазурь намертво прилипает к небу. Сахар бьет по рецепторам с такой силой, что у меня начинает дергаться правый глаз.

Дыши, Арбатов.

Вдох на четыре счета, задержка, выдох на четыре.

Тактика спецназа. Говорят, помогает не убить заложников. В данный момент заложник здесь я, и убить мне хочется всех остальных.

Я смотрю на Соню.

Она сидит напротив — вся такая мягкая, пушистая, с сахарной пудрой на губах. Смотрит на меня своими огромными глазами и искренне верит, что несет в массы свет и добро.

Бодипозитив! От одного этого слова у меня сводит скулы, как от лимона.

В моем нормальном, адекватном мире позитив — это когда ты пожал от груди на десять килограммов больше, чем в прошлом месяце.

А когда ты не можешь завязать шнурки без одышки — это не позитив, Соня. Это абдоминальное ожирение и путевка к кардиологу!

Чего они от меня ждут? Как, по их мнению, должна выглядеть моя интеграция в этот розовый кошмар?

Понедельник: Учимся любить свои складки, игнорируя нормы холестерина.

Среда: Медитация на эклер. Представьте, как крем обволакивает вашу печень.

Пятница: Отменяем спортзалы. Гантели токсичны, штанга абьюзивна.

За звуконепроницаемым стеклом суетится наш продюсер Стасик. Сейчас он пьет водичку, прижимая руку к груди.

Мои пальцы сами собой сжимаются в кулаки под столом. Почти вижу, как белеют костяшки.

Ох, как же мне хочется сорвать эту чертову гарнитуру, вынести хлипкую дверь аппаратной с ноги и впечатать Стасика в пульт.

Я бы с огромным удовольствием, в своих любимых, многоэтажных спортивных метафорах, объяснил ему, куда именно он может засунуть эту гениальную идею «добавить эфиру огонька».

Но я сижу сжимая челюсти с остатками пончика.

Я не встану. Не сорву эфир.

Потому что если я психану и уйду — Стасик выиграет. Руководство станции, решившее меня прогнуть, выиграет.

А главное — эта ванильная фея в безразмерном свитере решит, что она победила.

Ну уж нет. Арбатов не сдается. Даже если матч проходит на гостевом поле, а вместо шайбы мы ловим диабетическую кому.

Я проглочу этот пончик, Соня. И я устрою тебе такую «полную гармонию», что ты сама сбежишь в тренажерный зал.