Книга Дикий и злой Дед Мороз!, страница 25 – Татьяна Михаль

Она стояла у комода спиной ко мне, но обернулась на звук.

На ней был халат…

О, нет, это был не халат.

Это было нечто из тончайшего шёлка, цвета перламутра, который ловил свет от настольной лампы и отливал мягким, внутренним сиянием.

Халатик был коротким. Очень.

Едва прикрывал… всё самое необходимое.

Два полотнища сходились у её бёдер, и мне хватило одного взгляда, чтобы понять – под ним ничего нет.

Только она сама.

Длинные, идеально гладкие ноги.

Красивые. Очень красивые.

На этих бесподобных ногах только смешные, толстые носки с оленями, которые выглядели дико нелепо и в то же время безумно притягательно в этом контрасте соблазна и уюта.

Она расчёсывала волосы, и они рассыпались по плечам тяжёлой, блестящей тёмной волной.

Я гулко сглотнул.

И почувствовал, как моё тело, которое минуту назад умоляло о сне, внезапно проснулось.

Резервные системы, дремавшие где-то глубоко, включились с оглушительным треском.

Адреналин, от которого так хотелось избавиться, хлынул с новой силой.

Проклятье.

Она сделала шаг к комоду, положила расчёску.

Её глаза, большие и без тени грусти, смотрели на меня с невинным ожиданием.

— Всё в порядке? – спросила она мягко.

Мой мозг, обычно такой чёткий и аналитический, выдал белый шум.

Язык заплетался.

— Да… я просто… – все мысли вылетели из головы, я всё забыл.

Совершенно, начисто забыл, зачем пришёл.

Смотрел на эту фею в шелковом соблазне и думал только о том, как хрупко выглядят завязки на её поясе.

Одно неверное движение…

С трудом поймал мысль за хвост.

— Я… Горячая вода пошла. Хотел сказать, чтобы ты пошла, в душ, погрелась… – брякнул я, и мои собственные слова прозвучали дико глупо.

Как будто я пришёл сообщить о погодных условиях, а не застал её в образе грешной нимфы из очень эффектного сна.

Она улыбнулась.

Улыбка была тёплой, но в уголках губ играл едва уловимый, торжествующий огонёк.

Она знала.

Чёрт возьми, она прекрасно знала, какой эффект произвела.

— О, спасибо, – сказала она сладким голоском. – Иди ты. Тебе точно нужно прогреться. А я нормально… Спокойной ночи, Захар.

Она наслаждалась моментом.

Наслаждалась тем, что свела с ума того, кто полчаса назад с такой праведной холодностью отказал ей.

Я кивнул, не в силах выдавить больше ни слова.

Просто развернулся и вышел, прикрыв за собой дверь.

В коридоре я прислонился лбом к прохладной стене, пытаясь перевести дух.

— Спокойной ночи, Юля, – прошептал я в пустоту, понимая, что о спокойствии можно забыть.

Мои благородные принципы о «не злоупотреблении гостеприимством» сейчас вели ожесточённые бои с гораздо более древними и могущественными инстинктами.

А картинка с этим перламутровым шёлком и оленьими носками ярко горела перед глазами, сводя на нет все доводы разума.

Я сгрёб приготовленную одежду и полотенце и почти бегом направился в ванную.

Единственное, что могло спасти ситуацию сейчас, – это очень, очень холодный душ.

Или очень, очень горячий, чтобы сжечь эту напасть.

* * *

Вода была по-настоящему горячей.

Я подставил спину под почти обжигающие струи, чувствуя, как они разбиваются о каменное напряжение в плечах.

Пар заклубился, запотело зеркало.

Тело понемногу оттаивало, смывая с кожи ледяную пыль дороги и липкий осадок предательства.

Но внутри продолжал бушевать пожар.