Книга Дикий и злой Дед Мороз!, страница 23 – Татьяна Михаль

Но через мгновение что-то изменилось.

Его губы отозвались.

Сначала неуверенно, потом… глубже.

Он не оттолкнул меня.

Его большая рука медленно поднялась и легла мне на талию, не притягивая, просто… удерживая.

Я оторвалась, едва дыша, глядя в его расширившиеся глаза, в которых теперь плескалось не только небо, но что-то ещё – дикое, удивлённое, живое.

— Захар… – прошептала я, не зная, что сказать дальше.

Объяснение: «Я тебя поцеловала просто потому что ты самый лучший мужчина, которого я видела, и мне стало тебя жалко…» звучало как-то нелепо.

Он смотрел на меня.

Молчал.

А потом уголок его рта дрогнул, не в улыбку, нет. Но во что-то… интересное.

Моя внутренняя сирена ликовала: «Ура! Начало операции отогреть Деда Мороза переходит в активную фазу!»

* * *

— ЗАХАР —

Её губы были мягкими. Тёплыми. Совершенными.

Она подошла и поцеловала меня.

Просто прикоснулась.

Легко, почти невесомо, как снежинка, которая тает, едва коснувшись кожи.

И я ответил на поцелуй… так же легко, невесомо… сам от себя не ожидал.

А потом она оторвалась, и в её широко открытых глазах застыла целая буря: паника, вопрос и… что-то ещё.

Неужели желание?

Такое же внезапное и нелепое, как и этот поцелуй.

— Захар… – прошептала она и замолчала, потеряв дар речи, который до этого лился из неё нескончаемым потоком.

Я сидел, ощущая на губах призрачное жжение от её прикосновения, и поймал себя на странной мысли, от которой уголок моего рта сам собой дрогнул: «Неужели я ей понравился?»

Абсурд.

Она подобрала меня в лесу, как бездомного пса.

Грязного, дикого, злого, в рваной майке, больше похожего на беглого зэка, чем на приличного мужчину.

Отогрела.

Накормила бутербродами, которые я съел с большим удовольствием.

И вот теперь… это.

Что это было?

Я перебрал варианты с холодной, аналитической скоростью, с которой привык классифицировать природные явления.

Жалость?

Нет. В её взгляде сейчас не было снисхождения.

Было что-то живое, пылающее.

Желание не быть одной в Новый год?

Возможно.

Но тогда она могла просто предложить выпить, а не бросаться с поцелуями на первого попавшегося.

Вывод напрашивался сам, и он был одновременно простым и сложным: порыв.

Чистая, ничем не замутнённая эмоция.

Истинная женщина.

Только женщина могла так отключить инстинкт самосохранения и открыться незнакомцу, который ещё несколько часов назад мог сломать её одним движением.

Она не думала о последствиях, рисках, о том, что могла наткнуться на маньяка, психопата.

Она поддалась чувству.

Неразумное, уязвимое, прекрасное в своей безрассудности создание.

Она стояла передо мной, смотрела на меня, и всё её тело вопрошало: «Ну? Что дальше?»

Она была похожа на щенка, который принёс мяч и ждёт, что с ним поиграют.

Только мячом была она сама, а игрой всё, что могло последовать за этим поцелуем.

И в этот момент во мне столкнулись две силы.

Первая – глухая, животная усталость.

Каждая мышца ныла, в висках стучало, а завтрашний день висел тяжёлым, тёмным облаком.

Вторая – это тёплое, слабое эхо её прикосновения и её глаза, полные ожидания.

Я сделал выбор.

Тот, который казался единственно правильным в этой ситуации.

— Юля, ты… – начал я и сам заметил, что перешёл на «ты». Какое уж тут «вы» после такого «жеста». – Я ценю твою помощь… Но я не стану пользоваться твоим расположением и злоупотреблять гостеприимством.