Онлайн книга «Шальная звезда Алёшки Розума»
|
А здесь он подрался с Саввой, и она, увидев безобразную сцену, хотела прогнать его. И он тогда в первый раз осмелился заговорить с ней… А здесь стоял, слушая её рвущую душу песню. И при каждом звуке сердце сжималось от сострадания и хотелось жизнь отдать за то, чтобы она утешилась. Ничего. Алёшка открыл глаза. Зато теперь она будет счастлива. Главное, что ей теперь хорошо. А он… он как-нибудь привыкнет жить одними воспоминаниями… Совсем близко захрустел под ногами снег, и он медленно, по-стариковски обернулся на звук. Закутанная в меховую накидку, раскрасневшаяся на морозе, к нему подходила Анна. — Господи, Алёша! Да ты весь синий! — Она тронула его ладонь и всплеснула руками. — Будто изо льда! Ты же заболеешь! Пойдём скорее в дом. — Я приду, Аннушка. — Он улыбнулся ей рассеянно. — Попозже. — Не позже, а сей же миг! — Схватив за руку, она потащила его в сторону крыльца. — Когда ты ел в последний раз? — Не знаю. — Он пожал плечами. — Я не голоден, Анюта. — Алёша, — Анна вдруг остановилась и взяла его за обе руки, — очнись! Приди в себя. — Не могу. — Он смущённо улыбнулся. — Не получается. — Это из-за неё? Да? Алёшка не ответил, разглядывая крошечную снежинку, дрожавшую на меховой опушке её воротника. Почему-то казалось важным рассмотреть все тонкие, искрящиеся, будто алмаз, иголочки лучиков. — Но она тебя не любит! — Голос Анны дрогнул. — Я её люблю. — Алёшка вновь прикрыл глаза, ему было больно говорить о Елизавете, но он говорил, поскольку казалось, что так становится немного ближе к ней. — За что, Алёша?! Ты хороший, добрый, честный… А она взбалмошная, истеричная дура! За что её любить? Алёшка взглянул на Анну, казалось, она вот-вот расплачется. — Не говори про неё плохо, — попросил он печально. — Для меня она лучшая на свете, так уж сложилось. Разве любят по достоинствам? Да и не в моей это власти… Этим кто-то там, наверху, заправляет. Просто есть человек, который для тебя словно солнышко светит. Она рядом — и вокруг даже ненастной ночью ясный день. Нет её — и мир становится бесцветным, будто пыльный холст. Прости, Аннушка, пока мне трудно говорить о ней. Иди в дом, я правда приду попозже… — Не терзайся! Ей с ним вместе не быть. — Анна понизила голос, а Алёшка в недоумении взглянул ей в лицо. — Шубин её уж в Сибирь, поди, едет… — Что ты говоришь?! — поразился он. — А то и говорю, что любовника её арестовали. Так что свидеться им разве что на том свете придётся. — Откуда… Как ты… узнала? — Узнала? — Она усмехнулась, красивое лицо на миг сделалось злым и почти безобразным. — Нет, Алёша… Я не узнала, я всё это устроила. Андрей Иванович Ушаков — друг моего покойного отца. Он обещал мне выхлопотать у императрицы разрешение на брак с Митей, а я доносила ему всё, что творится у Елизаветы. — Ты? Доносила? — Алёшка задохнулся. В один миг ему стало так холодно, что застучали зубы. Глаза Анны сузились. — Я её ненавижу! Она сказала, что попросит Её Величество, чтобы меня поскорее замуж отдали. За господина Репнина. Ты видел его? Пузатый, рябой, лысый, батюшке покойному ровесник. Когда говорит, слюни изо рта летят во все стороны… — Анну передёрнуло. — Ладно бы сама никогда не любила и не знала, каково это, когда разлучают с близким человеком, — нет! Она же рыдала по своему Шубину. Мучилась, убивалась, письма ему писала, песенки слезливые сочиняла… а меня хотела отдать Репнину. Что я ей сделала, Алёша? — Анна всхлипнула, и Алёшка, глядевший на неё во все глаза, увидел, как задрожали и скривились губы. Но она справилась с собой, не заплакала, лишь на мгновение прижала к лицу ладони и заговорила вновь: — И я решила, что сама попрошу Её Величество устроить мою свадьбу, но вовсе не так, как мечтали Елизавета и моя родня. Ты сказал мне тогда, на берегу, что за счастье нужно бороться, и я стала бороться. И победила! Митя — мой муж. Андрей Иванович обещал замолвить за нас слово перед Её Величеством, чтобы моя родня не смогла расторгнуть брак, а Елизавета скоро окажется в монастыре! Её на границе возьмут. Там уж Ушаков ждёт не дождётся, все глаза проглядел… |