Книга Шальная звезда Алёшки Розума, страница 191 – Анна Христолюбова

— Что ты натворила! — закричал Алёшка и схватил её за плечи. — Как ты могла?! Ты же жизнь им порушила!

— Да тебе-то что за печаль?! Она бы всё равно никогда твоей не стала! Только всю душу бы тебе измотала, все соки вытянула! Водила бы за собой, как щенка на верёвочке. Как же ты не видишь?! Ей нравится мучить людей! Она упивается властью над теми, кто от неё зависит! Захочет — приблизит, захочет — накажет! — Анну трясло, глаза пылали, и Алёшке казалось, что в неё вселился бес. — Мелочная, мстительная, бездушная тварь! Ты слеп, если не видишь этого! Она не стоит твоей любви!

— Как же ты не понимаешь! — Кровь ударила ему в виски, и на миг так сильно закружилась голова, что он пошатнулся. — Самое ценное для меня — её жизнь и её счастье! Даже если она будет не со мной… Где её ждут? Как они поедут? Ты знаешь? Говори сейчас же! Ну!

Он встряхнул Анну. Кажется, она испугалась — вся сжалась в его руках, словно он мог её ударить.

— Едут через Смоленск, самым коротким путём, а ждать их будут на последнем постоялом дворе возле Березина, — пробормотала она, глядя на него с опаской, и покачала головой. В глазах её ему почудилось сожаление. — Ты не догонишь их, Алёша. Три дня прошло, они уж под сотню вёрст проехали, если не больше.

Оттолкнув её, он бросился в сторону крыльца.

* * *

Собрался он быстро. Покидал в котомку все свои деньги, пару пирогов стряпки Фроси, сунул за голенище сапога нож, а за пояс — кнут и выбежал из дворца.

Люцифер встретил приветливым ржанием и, покуда Алёшка седлал его, привычно озоровал — норовил то прижать боком к стене стойла, то куснуть, то махнуть хвостом по лицу, но Алёшка его каверз не замечал. Руки привычно расправляли складки вальтрапа, поправляли ремни, затягивали подпругу, а мысли в голове метались, точно заполошные куры.

В воротах конюшни он внезапно наткнулся на Василия Чулкова, мимолётно удивился, откуда тот взялся, но спрашивать ничего не стал, лишь поздоровался.

Однако Чулков сам бросился навстречу:

— Лексей Григорич, поговорить бы… Сдаётся мне, знаю я, кто на тебя лиходеев навёл…

— Не теперь, Василь Иваныч. Спешу очень. — Алёшка досадливо поморщился и, обойдя его, повёл коня наружу.

— Случилось чего? — Василий посерьёзнел.

— Случилось. Елизавета Петровна в беду попала. Прости, Василь Иваныч, некогда мне…

Он потянулся к стремени, но Василий перехватил руку.

— Сказывай, что с ней! — приказал он жёстко.

Алёшка препираться не стал — время дорого — и коротко поведал о своей беседе с Анной.

— Ехать мне надо, — закончил он и нетерпеливо дёрнул плечами.

— Погоди, Лексей. Полчаса ничего не решат, задержись немного.

— Зачем? — Алёшка переступил с ноги на ногу, точно Люцифер, рвущийся в галоп.

— Подумать надобно… Коня менять ты не собираешься?

— Казённой бумаги у меня нет, а без неё разве хорошую лошадь дадут? Может статься, и вовсе ждать часами придётся.

— Тогда возьми ещё одного. На первого сам сядешь, на второго поклажу, а как тот, что под седлом устанет, поменяешь их местами. Быстрее выйдет.

Алёшка с сомнением взглянул на Люцифера.

— Прокормлю ли? Кто знает, как там в дороге с фуражом будет…

— Журавля возьми, он самый небалованный. И ест мало. Деньги есть?

— Есть немного.

— Погодь. Снаряжай Журавлика, а я тебе сейчас ещё чуть принесу.