Книга Симфония мостовых на мою голову, страница 55 – Анна Рудианова

— Девушку из дневника убил не пойманный парень, а кто-то другой. И он всё ещё на свободе? И хочет кого-то убить?

Призрак почему-то не удосужился согласиться или кивнуть, а только громче заскрипел:

«Найди её! Найди её! Найди её! Убей её! Убей её! Убей её! Убей её!»

— Я должен найти и убить её?

«Да!»

— И тогда ты отстанешь от меня?

«Потеряешь бесценное. Он не убивал! Найди её! Убей!»

Всё было бы намного проще, если бы чернозубая гадость объяснялась понятнее. Хворь подавил желание поправить очки. Сжал расчёску в правой руке, зажмурился и уточнил:

— Если я найду убийцу и спасу его следующую жертву, ты обещаешь отстать от меня?

Скрежет притих. Казалось, призрак задумался.

Жаль, нельзя у него взять расписку или клятву.

«Убей её! — повторило чудовище. — Ты должен или сам умрёшь!»

Почувствовав сквозь веки, как потемнело вокруг, Хворь приоткрыл один глаз. Тварь облепила его лицо со всех сторон, поэтому-то и стало черно как в заднице.

Сердце пропустило удар и застучало с удвоенной силой. Давид в панике крикнул:

— Ты не можешь мне приказывать и угрожать. П-прекрати!

Он почувствовал, как что-то касается его шеи, плеч, течёт по рукам.

Чернота закрывала всё вокруг. Парень не мог пошевелиться, сидел, хватая ртом воздух, и боролся с желание убежать.

Синицына вскочила, а тварь мигом перенаправила щупальца в её сторону. Вот сука!!!

— Стой на месте! — приказал этому летающему говну. И чуть не рассмеялся: да, права Ирка, так с призраками общаться гораздо спокойнее. Клыкастая пасть распахнулась на всю полупрозрачность своей черноты и задребезжала. Что это, смех или угроза, Давид понять не успел.

Он разглядывал бездонное горло твари, но видел лишь размытое пятно.

«Надо убить, надо убить. Она уже мертва!»

— Зачем тебе это?!

«Ultionem mortuorum» — прохрипело в ответ.

— Что за муртиум мукуола?!

И чёрная тварь влетела прямо Давиду в грудь.

Тот поперхнулся, понимая, что ОНО ВНУТРИ НЕГО.

Сжал зубы до скрежета, выхватил расчёску, готовый вспороть себе живот. Но Синицына оказалась рядом, развернула к себе, похлопала его по щекам, вглядываясь в лицо.

И даже расплывающееся зрение не скрывало её встревоженных карих глаз, подведенных синим карандашом.

Хворь зацепился за это волнение и выплыл из нахлынувшей паники.

— Давид, всё хорошо! Ты молодец, — кричала ему в ухо Синицына.

Он действительно справился?!

Через некоторое время Давид пил чёрный кофе, смакуя его горечь.

А Ирка сидела рядом и болтала ложкой в чае с лимоном и тремя кусками сахара. Ещё и конфетой заедала.

— Типа не того поймали? — она противно хлюпнула, втянув в себя глоток напитка.

— Да. Дух сказал, что убийца на свободе.

— Он хочет, чтобы его нашли?

— Как ты и думала, он жертва убийцы и хочет, чтобы его поймали, — Давид подумал, а не сварить ли себе вторую порцию кофе? Неприятно было признавать правоту Синицыной.

— Надо в полицию идти.

— И что скажем? Мне тут приведение нашептало о том, что вы не убийцу поймали тринадцать лет назад и мучаете невиновного, неудачники.

— Действительно, — задумчиво пробормотала Ирка, потягивая свой чай. И с досадой добавила: — Тебя в дурку посадят.

— А родители убьют.

Скрежет открывающегося замка заставил Давида вздрогнуть, уставиться на открытую в коридор дверь. Он поставил чашку на стол, предварительно подложив под нее лист белой бумаги, вздохнул и вышел навстречу тому, кто был страшнее любых призраков.