Книга Симфония мостовых на мою голову, страница 58 – Анна Рудианова

Вытащила телефон и заорала в трубку:

— Полиция, пересечение Пушкарской и Кронверкской! Разбойное нападение с причинением тяжёлых травм. Скинхеды бьют еврея.

На последнем замечании хулиганы остановили бой и недоумённо оглянулись на меня.

Это позволило Хворю вмазать ещё одному по носу и чиркнуть по щеке ножом другому. И всё это с криком «Зайн!» или «Заяц!». То ли демона вызывал, то ли директора зоопарка.

Я морду кирпичом держала. Да, нет гудков, но экран-то горит. Ну не додумалась я реально позвонить в полицию. Не успела. Крикнула раньше, чем номер набрала.

Похоже, и правильно сделала, теперь Давид, кажется, побеждал. Во всяком случае, хулиганы от него отошли.

— Слышь, это мы ментов вызовем! — рыкнул раненный, прикрыв кровоточащую щёку.

— Не доживёте, — мрачно пообещал Давид. И глаза у него при этом были очень серьёзные, прозрачные, бешеные. Явно не врал.

Пепельные волосы развевал ветер, ноздри раздувались как у быка, даже горбинка как будто стала больше!

— Блин, да он психованный, тут санитары нужны! — выругался другой нападавший.

Я согласна кивнула. Вы даже не представляете, насколько, неудачники.

— Пошли, ребят, ну их в жопу.

— Валим, — сплюнул самый старший. — Явные же дебилы.

Парни будто утратили интерес к Хворю, вернулись к скамейке, подхватили пакеты с бутылками и ушли.

Давид сел на снег и вытер нос рукавом пальто. На чёрной ткани осталась вязкая слизь.

Очарование драки развеялось.

Я нагнулась, подобрала очки с земли, конечно, треснувшие. Во время драки их сбили с носа Давида, одну толстую дужку растоптали, оправа с другой стороны осталась без стекла. Передела Хворю.

Проследила, как он их прячет, вытирает лезвие ножа об тот же рукав, накручивает зубчики на плоскую чёрную рукоятку, чтобы опять получилась обычная расчёска. Констатировала и так понятный факт:

— Ты носишь с собой нож.

— Ну так ночь на дворе, — серость глаз светилась в темноте. Давид спрятал «расчёску» в карман. Угу, расчёску. Это же надо! А я и не подозревала. Да он же за неё хватался всё время!

— Ты этой расчёской в институте расчёсывался.

— Не волнуйся, я хорошо контролирую эмоции,

— Хорошо? Ты?! — Вот мы сейчас точно о разных людях разговаривали.

Давид поднялся, отряхнул пальто, с сожалением осмотрел свой рукав, набрал пригоршню снега, приложил к переносице.

А я уже почти орала на него:

— Да ты стену в туалете разбил, скинхедов разогнал. Отдай расчёску! — требовательно протянула руку.

Давид, прижимая к носу снежок, молча смотрел на меня.

Псих.

Настоящий псих.

Даже бандитов напугал.

«А я ему ещё и помогаю.

И что же делать?

Серые глаза Хворя ждут от меня решения. Бежать или принять это безумие?

Я вздохнула. В конце концов, он спас мой… кошелёк. В котором и так ничего не было. И можно было обойтись без драки…

И не размахивать ножом!

И не резать людей!

Спокойно.

Спокойно.

Спокойно.

— Не хочешь? Ну и ладно, — я засунула руки в карманы и постаралась улыбнуться.

В конце концов, это не моё дело! Да и не подписывалась я Давида очеловечивать.

С самого ж начала понятно было, что он дикий. Абсолютно нелюдимый, неуправляемый.

А на вид вполне приличный молодой человек. А мне ещё батя его в пример ставил!

Как говорят, в чёрном омуте черти водятся.

Так вот, у Хворя в черепушке — армия рогатого скота! С вилами и расчёсками, и все поголовно зубрилы.