Книга Симфония мостовых на мою голову, страница 57 – Анна Рудианова

Ирка повернулась к нему с довольной улыбкой:

— Я первый посетитель вашего музея на дому?

— Почему музея?

— Там же даже дышать страшно — запачкаешь воздух!

— Скажешь тоже.

— А твоя мама? — прозвучало нерешительно, будто девушка боялась, что его мать тоже умерла. Но это не так.

— Она на шопинге, скорее всего. Пропадает там обычно допоздна.

Это было вторым увлечением его матери после воспитания сыновей. И Давид радовался, что хоть что-то её отвлекало от контроля над ним и его братом.

Луна освещала рыхлый снег под ногами, фонари подмигивали мягким оранжевым светом. В углах улиц, в тенях домов прятались чёрные сгустки. Они залетали во рты маскаронов, украшающих фасады, щекотали пятки атлантам, держащим на своих плечах балконы домов. Призраки не трогали прохожих, но следили за ними глазами статуй.

Давид поморщился от ощущения липкого взгляда на спине. Скорее бы всё это законилось!

Они прошли в Матвеевский сад, чтобы срезать угол и выйти на Кронверскую улицу, а оттуда на Троицкий мост. Холода почти не ощущалось. Деревья стояли голые, присыпанные снегом, мрачные и тоскливые, как и сам город.

Группа парней оживлённо общалась возле одной из лавок, пила пиво и горланила песни. Давид потянул Ирку обойти этот гвалт и подумал, что лучше бы им идти не по тёмному саду, а по освещённому проспекту или вообще поехать на троллейбусе.

— Привет, есть закурить? — раздался голос одного из парней, немногим старше самого Давида или даже младше. В темноте не разберёшь.

Синицына, недаром что птичка, полезла и добродушно достала сигареты. Парень забрал всю пачку, передал своим подошедшим дружкам.

Давид выругался про себя.

Лучше б на метро поехали.

Ира улыбнулась:

— Забирайте, для вас не жалко.

— А что есть ещё? — к ней вплотную пошёл другой парень. Высокий, в растёгнутой косухе.

Давид втиснул руку между Ирой и шпаной:

— Ребят, нет у нас ничего. Студенты простые. Пойдём, Ир.

— А мы проверим, — чиркнул зажигалкой другой. Затянулся чужой сигаретой. Остальные противно загоготали.

Синицына отступила на шаг, но сзади ей заслонили дорогу двое. Итого шесть человек.

Давид пытался придумать достойную отмазку, но не успел. Удар пришёлся ему в живот.

В глазах потемнело. Парень охнул и сложился пополам.

— Милая причёсочка, угощайся пивасиком, краля, — ржали уроды, окружив Синицыну. Давид её лица не видел, но подумал, что улыбочка сползла наконец с её лица.

И тут же одернул себя.

Они же её…

Додумать не успел, выхватил расчёску из кармана, на ходу отщёлкнул от неё зубчики и ткнул в бок ближайшему нападающему.

Лезвие небольшого ножа распороло чёрный пуховик. Парень заорал:

— У него нож!!!

— Ах ты ж… — заревели хулиганы, мигом забывая о Синицыной и налетая на Хворя.

Давид попрощался с очками и локтём перехватил удар.

Ирина Синицына

Я сглотнула, пытаясь мимикрировать под цвет снега, но с фиолетовыми волосами это сделать оказалось тяжело.

Давид дрался с бандой, яростно кричал какую-то муть на неизвестном языке. Вероятно, иврите. Или какой там язык у евреев? С удивительным проворством отбивал удары и одного соперника даже нокаутировал.

Я приготовилась бежать, но никак не решалась оставить Давида одного.

Всё казалось, что в случившемся моя вина. Не надо было задерживаться у Давида допоздна. Да блин! Времени-то всего десять!