Книга Симфония мостовых на мою голову, страница 53 – Анна Рудианова

— Не знала, что ты борьбой увлекаешься, — сказала вслух. А про себя подумала, что мне ещё и прилететь могло за помощь ему. Самбисты обычно сначала бьют, потом думают.

— Да, аккуратнее, пожалуйста. Не урони кубок. Меня отец куда только не записывал, — Давид снял очки и протёр специальной белой тряпочкой, которую после процедуры аккуратно сложил и спрятал обратно в ячейку органайзера для канцелярии. — Вот только на курсы общения с призраками не записал. А надо было, оказывается.

— Это сейчас шутка была? Дав, ты улыбайся, если шутишь. А то я не догоняю, где сарказм, а где юмор, — призналась честно.

Каменное лицо Давида выражало только две эмоции: превосходство и пренебрежение.

Юмором тут и не пахло.

— Это был сарказм, — парень сел на кровать.

Я осторожно устроилась рядом с ним. Увидела, как Давид напрягся. Если сейчас заявит, что моя попа недостаточно чиста для его белья, пошлю его и уйду.

Но Хворь молчал.

— Ты не смотрел, что ли, фильмы про привидения? Нужна такая доска с буквами и указатель. Дух будет показывать буквы, мы читать. — Пока говорила, провела рукой по белому пододеяльнику. Он оказался каким-то скользким и холодным. Странный материал.

Хворь дёрнул головой будто от резкого звука, слегка заикаясь ответил:

— Зачем? Если я и так его слышу.

— Как оно выглядит? — пожала я плечами.

— Страшно.

— Тогда представь, что разговариваешь с огромной какашкой. Хорошо хоть не воняет. — Я глянула в лицо Давида, оценил ли шутку. Приколы про говно исправно отвлекают от страха и приводят нервы в порядок. Меня этому Стас научил.

Перед каждым экзаменом с ним беседуем на воняющие темы.

Но Давид отвернулся, пряча нахмуренные брови, потёр нос. Встал, принёс свою расчёску, положил на стол слева от себя.

Замер напротив меня, некоторое время стоял неподвижно. Пиджак он снял, идеально отглаженная рубашка, бесящая своей белизной, слилась с окружающим интерьером.

— Хорошо, я попробую. Если тебе не трудно, побудешь в этой комнате со мной? — Он вздохнул и поправил расчёску, казавшуюся чёрной дырой на столе.

Мне оказалось совсем не трудно. И даже интересно.

— Конечно, побуду. И обещаю, что никому не расскажу о произошедшем. Хочешь, договор подпишем? — Конечно, я заметила стопочку листов на столе и даже прочитала заголовок. «Договор о неразглашении между Синицыной И. М. и Хворем Д. М».

Надо же такое придумать! А я ещё сомневалась в нормальности Давида.

Конечно, сумасшедший! Сумасшедший бюрократ, убеждённый политик и работник бюджетного учреждения в будущем. А я всё думала, откуда они берутся?!

А тут имею честь лично наблюдать процесс взросления бюрократической единицы в дикой среде.

Хворь оглянулся на стол. Серые глаза расширились. Даже из-за стёкол мне удалось засечь его волнение.

— Не надо ничего. Я тебе верю.

Он ещё немного поколесил по комнате. Потом всё-таки сел за стол, положил руки на столешницу по обе стороны от ноутбука и спросил:

— Что тебе от меня надо?

Ответом ему стала тишина.

Парень подумал и повторил:

— Что тебе от меня надо?

Глаза у него стали почти прозрачными, серыми, в них словно кружилась дымка. Это и есть призрак?

А нос, особенно в профиль, срывал крышу. Небольшая горбинка от самой переносицы аккуратным холмиком спадала вниз. Казалось, она создана для того, чтобы удобнее очки сидели и не падали. Нос заканчивался идеальной ровной линией под девяносто градусов к лицу.