Онлайн книга «Блюз поребриков по венам»
|
Вот Екатерина, будучи умной тёткой, и обнесла здание музея тремя защитными контурами, чтоб всё, что там живёт или попадёт, там и осталось. Секреты этих контуров у нас отсутствуют. Во времена СССР всё уничтожили. Как и что делали, неизвестно. Поэтому сильно повреждённые во время блокады два контура восстановить никак не получается. Есть у нас спецы в СМАКе, они думают, пробуют, ищут какие-нибудь упоминания в книгах, народном фольклоре, но пока безрезультатно, – Василиса печально пожала плечами. Я дёрнул головой. От всей информации она у меня начала пухнуть. Если изначально я собирался внедриться в секту к Дизверко и вывести их на чистую воду, то после встречи с Ангелом склонялся к мысли о том, что СМАК – просто-напросто кучка нариков, которые дружат с новым убойным достижением фармакологии. А мне стоит по-тихому выяснить, где они эту дрянь забористую берут и как обычным людям, таким, как я, подмешивают! — А вот третий круг неплохо сохранился, мы его подпитываем иногда, латаем, если истончится. Тут, видимо, что-то с контуром случилось, раз они вырвались. Пойдём узнаем, что вообще приключилось. — Я не понял, ты пытаешься сказать, что лепреконы плохие, потому что приехали из Ирландии? Ущемление по национальному признаку? — Нет, лепреконы созданы не Санкт-Петербургом, а привезены извне. Потому могут навредить Городу, и вообще их не должно быть в банках с уродцами. — А как лепреконы эти заморские в банки забрались? — Этого мы не знаем. Их Станислав Аристархович колол, но они молчат. А сам понимаешь, с его-то силами и не вытрясти из них информацию – тут и мы, рядовые, бессильны. Я думаю, что боятся лепреконы за свои горшки с золотом. Ещё, по преданию, они могут исполнять желания. Может, боятся, что их замордуют. О! А вот и Андрюша! – заявила Василиса, ускоряясь. В двери здания заходил мужчина, но обернулся на крики напарницы и разулыбался во все тридцать два зуба. Я перевёл взгляд на Василису, она ему тоже улыбалась. Уж не знаю почему, но мне это не понравилось. Явный заговор. — Андрюша, как хорошо, что ты здесь. А то я случайно мимо проходила, вот новенького вводила в курс дела. Клим Ист… Котёночкин – мой подопечный, – мурлыкнула эта зараза, специально проделав тот же трюк с моей фамилией, что и при Ангеле. – Андрюша – руководитель научного направления, целый доктор исторических наук! — Уж ты-то Василиса и мимо проходила, – хохотнул мужчина. Был он лет сорока, кругленький как блин, с характерным лицом якута, что белку в глаз бьёт, не повредив шкурку. Несмотря на добродушное лицо и широченную улыбку, обращенную обращённую к Василисе, на меня Андрюша посмотрел пристально и цепко. – Дела тут творятся по твоей части? С вами, Клим, приятно познакомиться. — Взаимно, – покривил я душой, пожал протянутую руку и пропустил Василису внутрь здания. — Он из наших, – шепнула напарница мне на ухо, пока мы шли по коридору в кабинет «Андрюши». – Но дар слабенький, едва уловимый. Интуиция у Андрюши развита сильнее, чем у людей, предчувствие хорошее, но Город его не принял. В СМАК его не взяли, а в музее он на своём месте. «Он – из ваших», – поправил я про себя, не желая иметь никакого отношения к этому идиотизму городского масштаба. ***. — А вы от Хранителя? – спросил этот целый доктор исторических наук. |