Онлайн книга «Блюз поребриков по венам»
|
— На целый музей. За сокрытие был штраф, приличный такой, так что проще было сдать урода. Тем более что простой народ в те времена ребёнка с одним глазом или двумя головами не особо и жаловал. Телёнка с пятью ногами точно бы зарезали по-быстрому, а тут можно и денег получить, и от урода избавиться. Но только если наши уроды – свои, родные, русские, то привезённые в коллекции – лепреконы ирландские. Чужаки для Города. — Это такие страшные лилипуты с горшками золота? — Вроде такого. Насчёт страшных не скажу, потому что, как по мне, обычные гномики. Горшков золота при них нет, желания они тоже отказываются исполнять. Вообще на контакт не идут. Пакостят по мелочи. — Даже боюсь представить твои «мелочи. Как у русалок? Топят, закапывают? Ноги отрезают? * * * — Тебе бы отрезали, а я б помогла, – буркнула под нос, но я услышал. А, может, и не старалась говорить тише, просто высказала своё мнение. Бесценное! – Но обычно, что попроще: ну там смотрительнице зала сны эротические нашлют, пока она в рабочее время на стульчике дремлет. А у неё от этих снов давление подскочит, возраст-то уже преклонный. Бывает, что до особенно чувствительных посетителей получается у них добраться, тогда человеку покажется, что глаз в банке моргнул, или губы у урода зашевелились. На большее они не способны, потому что ещё при Екатерине Великой вокруг здания Кунсткамеры проложили защитный контур. «Помогла бы, значит? Что ж, девочка, посмотрим, кто кого. Думаешь, не найдётся в Уголовном кодексе на тебя статьи? Да я уже с десяток насобирал!» – мысли в голове путались. Одни требовали срочно взять под стражу опасную диверсантку, другие – подождать более крупной рыбы. Ведь не она возглавляет контору. Решил не выдавать себя, пока я на правах шпиона в этом СМАКе обитаю. Спросил, гадая, чего ещё эта специалистка чуднАя напридумывает: — От кого защитный? От лепреконов? — И от них тоже, – лихо опередив новенькую Бэху, Василиса припарковалась на единственном клочке земли на задворках Васильевского острова, по всей видимости, недалеко от здания музея. Мужик, водитель бэхи, возмущённо бибикнул, но выходить и разбираться не стал. Да, спорить с блондинкой на шпильках за рулём красной «КИА» – предсказуемо провальное дело. Она тебя своими закидонами просто затопит. Беги, мужик, беги! И я – за тобой! Уж лучше б я с Крестоносцем-Ангелом сразился, чем с этой женщиной в машине ездить. — Как тебе пояснить... Город создаёт духов, разных, чаще, конечно, добрых и хороших, но бывает всякое. А ещё бывает, что Город создал хорошего духа, а он под воздействием обстоятельств становится… не очень хорошим. Они же живые… — Кто?! Духи? – перебил я напарницу. В мою голову её слова никак не лезли. Живые духи, ограда от гномов, зайцы-гопники, требующие денег за вход. Припомнился осьминог с трубкой на больничной койке и то ли дед, то ли кот в квартире у Василисы. Писец, братцы, подкрался по всем фронтам! — Ну да. Они могут поселиться в разных предметах. Вот картину ты же сам видел. Даная живая, – Василиса эмоционально размахивала руками в тесном салоне авто. Так и хотелось дать ей по конечностям, чтобы не дирижировала напрасно. Из оркестра только я и то без флейты. То есть флейта есть, но явно не в настроении. – И она продолжает жить в картине. Но Эрмитаж – это отдельный случай, там селятся только добрые духи. Там место такое, одухотворённое, под защитой двух ангелов. А в Кунсткамере вечно какая-то дрянь. |