Книга Блюз поребриков по венам, страница 54 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

— Он нас сюда и направил, – кивнула напарница, устраиваясь на стуле и поправляя юбку. – Как догадался?

— От вас миндалём пахнет, – он чуть ли не принюхался. Выглядело жесть как мерзко.

— Аааа, это Хранитель Иствуда благословил, шарахнул по голове крестом.

Я перекривился. Мужчина рассмеялся и кивнул мне на третий стул.

— Вот уж, Клим, повезло тебе с Василисой Анатольевной. Если нарекла прозвищем, не отбрехаешься. Она как прозвала меня Андрюшей, так и всё. Даже жена теперь так зовёт.

Василиса стушевалась под моим строгим взглядом и отмахнулась от слов хозяина кабинета.

Я же хмуро уставился на весельчака:

— А на самом деле вы не Андрей?

— Нет, что ты. Я по паспорту Айастаан.

— Мать моя! А почему Андрюша-то? – удивлению моему не было предела.

— В этом Василиса Анатольевна не признаётся.

— Как-то само вышло, – промямлила напарница.

А я подумал, что в СМАКе не наркотики принимают, а мухоморы промокашками заедают. Иного объяснения вывертам логики Василисы я не мог найти.

— Давайте уже ближе к нашим баранам, то есть к лепреконам, – покрасневшая от стыда напарница попыталась перевести тему.

— Дело, значит, обстоит так: в воскресенье один очень экзальтированный посетитель в кабинете диковин громко кричал, строил рожицы в отражении стёкол и грозился разбить экспонаты. Его быстро из зала вывела охрана, провели беседу в кабинете Алексея Васильевича. Это наш заместитель директора по общим вопросам, – пояснил мне мужчина. – И отпустили с миром. Где-то через час после этого происшествия одна молодая девушка упала в обморок, а ещё трое заявили, что чувствуют запах формалина. Кабинет пришлось закрыть и проветривать. А после закрытия музея на крыльцо вернулся тот первый экзальтированный и требовал провести молебен по неупокоенным душам и вообще все тела из банок «захоронить по-христиански». Это цитата.

— Ничего нового, – вставила свои пять копеек Василиса. Она очень по-свойски устроилась на стуле, отодвинув подальше от себя разложенные документы.

— В целом да. У нас стабильно раз в месяц объявляется какой-нибудь сумасшедший с дикими идеями и требованиями. Но! В понедельник у нас выходной. И вчера, открывая кабинет диковин, смотрительница увидела на полу мокрые следы, идущие от самого входа. И в самом зале воняло формалином до одури. Мы всё проветрили, полы вымыли. А в обед та же картина: вонь и разводы по залу. А потом и сами лепреконы выползли, даже мне показались. Сама понимаешь, раз уж я увидел, то они этого захотели.

— Что-нибудь сказали?

— Требовали свободы и грязно матерились.

Я всё это время сидел молча, запоминая. Насчёт «провести молебен» я был очень даже согласен, только ещё туда же весь СМАК и его сотрудников. Всему происходящему должно быть простое и реалистичное объяснение.

— А следы? – во мне включился режим следака: вначале узнать все детали дела, потом понять картину целиком, выявить и наказать виновных. Постарался не коситься сильно в сторону Василисы.

— А это лепреконы ходили вчера на улицу, потом по залам гуляли. И запах отсюда. Они же сколько сидят в своих банках, вот и провоняли и пропитались, – Андрюша постучал карандашом по стеклу трёхлитровой банки, стоящей рядом с ним. В ней плавало что-то непонятное, белое и мерзкое.

Меня передёрнуло от нарисованной воображением картины: как белые желеобразные слизни ползут по паркету на улицу, чтобы прогуляться по набережной. Нееет, до такой степени я ещё не обработан СМАКом, чтобы принять всё как данность. Надо продолжать сопротивляться.