Онлайн книга «Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки»
|
Нет, не сон. Этот мерзавец стоял передо мной и извергал свои мерзости, совершенно не стесняясь. И что самое дикое — он был абсолютно уверен в своей правоте. Я медленно поднялась на ноги, тарелку оставила на столике. В душе дико клокотал гнев. Я не могла позволить этому хаму унижать меня. Сделала шаг вперёд, готовая сказать всё, что думаю, и вдруг за моей спиной раздался странный шум… Глава 24. Подруга по несчастью… Вдруг за моей спиной раздался возмущенный девичий голос: — Ты что себе позволяешь, хам окаянный?! Я вздрогнула и обернулась. На моего хамоватого обидчика с гневом смотрела молодая женщина — пышнотелая и яркая. Безобразно украшенное рюшами платье розового цвета сидело на ней до смешного нелепо. Однозначно полненьким рюши в таком количестве безусловно противопоказаны, даже если они шибко модные!!! Фигура у девицы была весьма печального типа — весь лишний вес скапливался на руках и шее, отчего создавалось впечатление грушевидного облака на ножках. Но выражение лица и осанка говорили: ей всё равно. Совсем всё равно, что о ней думают. Глаза сияли так ярко, что я собралась восхититься… Музыка оборвалась (в перерывах между моими выступлениями в углу поигрывал небольшой оркестр). Люди стали оглядываться, а кто-то рядом прошептал: — Это же Серафима! Племянница князя Яромира! Я посмотрела на толстушку новыми глазами. Значит, очередное исключение из правил? Выходит, глубоко сейчас унижена была не только я? А этот носатый, похоже, попал по полной программе. — Как ты смеешь! — гремела Серафима, уперев руки в пышные бока. — Ты, худосочное недоразумение, считаешь себя вправе учить женщин, как им выглядеть?! С какой стати ты решил, что имеешь моральное право судить о чьей-либо внешности? Носатый парень попытался что-то сказать, но Серафима не дала ему и рта раскрыть: — Ты выглядишь так, будто родился в погребе среди крыс и жаб! У тебя нос, как у журавля, а спина кривая, будто тебя воспитала старая кочерга! И ты мне — ты! — смеешь говорить про красоту?! Да я тебя за один этот взгляд в болото бы макнула, чтоб проветрился! — Серафима, прошу, успокойтесь… — поспешил к ней Эраст Дмитриевич, от волнения забыв о своей всегдашней благодушной улыбке. Попытался схватить ее пальцы, собираясь то ли поцеловать, то ли пожать. Но она вырвала руку: — Этот человек сказал, что таким, как я, не место на подобных вечерах. И вы это стерпите?! Я требую немедленно изгнать этого нахала! — Да, да, позор! — загудели со всех сторон. — Вон его! Как он смел! Носатый побледнел как полотно, что-то лепетал в свое оправдание, но Серафима была неудержима. Я едва сдерживала смех — никогда ещё не доводилось видеть, как бумеранг судьбы возвращается настолько быстро и метко! Под конец нахал пошатнулся, у него затряслись губы. Прежде чем он свалился в притворный или даже настоящий обморок, его увели слуги с глаз долой. Серафима же резко обернулась ко мне. На её лице уже не было ярости — только сочувствие, почти сестринское и очень трепетное. — Дорогая незнакомка, — подошла ближе и вдруг обняла, — мне так жаль! Такие слова ранят до глубины сердца, уж я-то знаю! Будьте же выше всего этого, слышите? И, не дожидаясь моего ответа, крепко взяла меня за руку и потащила прочь из зала, игнорируя протестующее: |